Я закатываю глаза и улыбаюсь. Дойдя до нижней ступеньки, он подхватывает сестру на руки, отчего она заливается премилым смехом. Он поднимает голову и кивает мне, прежде чем свернуть за угол.
Мама с папой ужинают на патио. Я поднимаюсь наверх, пойманная в паутину осознания. Завтра у меня контрольная по биологии, и между зубрежкой я перечитываю дневник.
Я открываю список «Если бы я могла поцеловать кого угодно» и смотрю на имя Картера в самом низу, имя Мэтта наверху, а также знаменитостей между ними. Теперь этот список совсем неверен.
Я просматриваю все свои моменты с Мэттом и все свои сексуальные фантазии. Перечитываю все ужасные воспоминания. Ничего из этого теперь не кажется таким уж страшным, и большинство из того, в чем я раньше ни за что бы не призналась, я рассказала.
Потом я просматриваю моменты с Хэтти. Если она теряет память, разве на мне теперь не лежит ответственность за то, чтобы сохранить ее для нее? Но, возможно, всё это и неважно. Может, мне достаточно помнить лишь свое имя, кого я люблю и за что я люблю жизнь. Это всё, что помнит Хэтти. Может, это всё, что имеет значение?
По дороге домой я поняла, что не написала ни одного нового списка с тех пор, как вернула свой дневник. И от одной только мысли о том, чтобы попытаться написать новый список, у меня внутри всё переворачивается. Это больше не кажется мне безопасным.
И хорошей идеей мне это тоже больше не кажется. Я хранила в дневнике свои чувства, и они были брошены мне в лицо худшим способом из всех возможных. Не то чтобы я напугана – я просто стала другой. Он больше не нужен мне, ведь я дала своим мыслям и чувствам выплеснуться наружу. Я всегда думала, что когда достаточно обезумею, чтобы избавиться от своего дневника, вместо него у меня будут другие методы справиться с собой. Но, потеряв его, я, кажется, сама создала их.
Я открываю список дел, с которого всё началось.
Думаю, я готова выполнить последний пункт.
Следующим утром я просыпаюсь до рассвета. Накладываю макияж, так как уверена, что сегодня плакать не буду. Беру зеленую футболку-платье с завязками снизу, что едва прикрывает попу. Крашу ногти на ногах оранжевым лаком, надеваю босоножки на танкетке и пару сережек в виде огромных колец, следуя примеру Алоры.
Когда я спускаюсь вниз, у мамы загораются глаза. Папа хмурится.
– Переоденься, – говорит он.
Мама проводит ладонью по его руке.
– Она красивая и взрослая. – Она смотрит на меня с широкой улыбкой. – А еще будущая первокурсница Техасского университета.
– Погоди, что? – У меня отвисает челюсть.
– Алора звонила. Не смогла дождаться, чтобы рассказать мне.
– Ты серьезно? – На глаза наворачиваются слезы. Я моргаю, поднимая глаза к потолку. Я же поклялась сегодня не плакать. Мама притягивает меня к себе, папа обнимает нас обеих.
Он целует меня в лоб.
– Поздравляю.
– Ты не злишься? – спрашиваю его.
– Я просто в бешенстве! – Он смотрит на меня как на безумную, но потом его взгляд смягчается. – Но я всё равно очень горжусь тобой. Я знаю, Хэтти будет счастлива услышать эту новость, ведь теперь тебе не придется уезжать от нее так далеко.
Знаете что? Это уже слишком. Слезы радости капают с туши на моих нижних ресницах.
– Ладно, мне пора, – я отстраняюсь от родителей. Мой макияж уже испорчен, а я еще даже не доехала до школы.
– Куинн, сразу после школы приезжай домой, – кричит мне вслед папа, – сегодня нам нужно упаковать оставшиеся вещи Хэтти.
Я едва не спотыкаюсь, внутри у меня всё переворачивается. Так скоро, слишком скоро. Я только вернула Хэтти, а теперь должна попрощаться с огромной частью того, что делало нас
Приехав в школу, я замечаю Картера, ждущего меня на парковке. Мои губы расплываются в не подвластной мне улыбке. Я не могу дождаться, когда поделюсь с ним новостью.
Когда я выхожу из машины, он оглядывает меня с головы до ног, и его рот приоткрывается.
