Один профессор рассказывал, что в молодости работал управляющим на промысле в Сураханах. Часа в два, в три возвращался с работы в город. Вечерами слонялся по клубам, порою садился за карточный стол. Однажды, проиграв месячное жалованье, он в отчаянии решился взять денег из сейфа хозяина. Приехал на промысел. До конторы добрался уже поздно вечером. "Войдя в кабинет, где находился сейф, услышал телефонный звонок и непроизвольно поднял трубку. Звонил сам хозяин. Услышав мой голос, он очень удивился. "Ты что там делаешь?" Я, конечно, не мог открыть истинные причины моего появления на промысле в неурочный час, а потому ляпнул первое, что мне взбрело на ум: "Скважина, которая вчера дала сильную нефть, что-то закапризничала. Пришлось ее усмирять. Сейчас возвращаюсь в город". На следующее утро все бакинские газеты поместили корреспонденцию о дельном, трудолюбивом инженере, отдающем все силы и знания любимому делу. А хозяин выдал мне вознаграждение в размере месячного жалованья. С тех пор я клубы обходил стороной, чтобы не поддаваться соблазну".
Ресторан в казино был украшен с царской роскошью, повара там работали самые знаменитые. На столиках лампы под шелковыми абажурами, под потолком хрустальные люстры, всюду бархатные портьеры, мрамор, зеркала… Одним словом, сказка, да и только. И, совсем как в сказках из "Тысячи и одной ночи", перед захмелевшими гостями опускался занавес из тонкого тюля, за которым танцевали обнаженные красавицы. За карточными столами нередко вспыхивали ссоры, иной раз кончавшиеся перестрелкой.
А за стенами блестящего казино, по городским улицам бродили голодные, безработные люди — в поисках места для ночлега.
…Большинство богатеев заводили любовниц из иностранок. Они покупали "дамам сердца" особняки, выплачивали солидное содержание, холили и лелеяли их. Они не скрывали свою связь от знакомых и даже от законной жены. Жены богачей также часто собирались друг у друга и устраивали веселье. Приглашали танцовщицу, музыкантов-женщин, ханенде[18]. Или заводили граммофон. Иная выйдет на середину и заведет озорные частушки:
Женщины смеялись, хлопали в ладоши, пускались в пляс. А то вдруг принимались спорить. Одна говорит: "матушка" моего мужа самая красивая. Другая нахваливает любовницу своего супруга. Порою дело и до драки доходило.
ГОРОДСКИЕ САДЫ. Садов и скверов в Баку, можно сказать, почти не было. Он считался одним из самых отсталых городов по числу зеленых насаждений. Причиной была острая нехватка воды.
В планах развития и благоустройства города этому вопросу не уделялось должного внимания. Хотя еще первый зодчий Баку Касум-бек Гаджибабабеков предусматривал в своих проектах комплексное возведение улиц и площадей парков, садов и бульвара.
Самым старым садом Баку считается Губернаторский. Занимает он четыре с половиной гектара и был разбит в тридцатых годах прошлого века на месте частных садов и огородов. Долгое время он был в городе единственным садом. Комендант города предписывал капитанам и владельцам судов, идущих из Лянкорани и Ирана в Баку, привозить несколько мешков чернозема для закладки садов; того, кто не исполнит приказа, ожидал крупный штраф. В первую очередь сажали шелковицу, карагач, сосну, акацию. Разбили цветники. Кроме местных видов деревьев, привозили деревья из других краев.
К шестидесятым-семидесятым годам прошлого века территория Губернаторского сада была значительно расширена, а спустя еще десяток лет здесь насадили декоративные деревья и кустарники, разбили танцевальные площадки, построили бассейн, беседки, террасы. Сад хорошел на глазах.
Вход в сад для простых горожан был ограничен одним днем недели. Зато для высокопоставленной знати, нефтяных миллионеров ворота всегда были гостеприимно распахнуты.
ГУРУ-БАГ (Бесплодный сад). — Этот сквер вполне соответствовал своему названию, здесь даже намека на кустик не было. Лишь один полуразрушенный бассейн, да и тот полон мусора, а не воды. Во время ливней потоки дождевого селя сносили в Гуру-баг всю грязь верхних кварталов города.
Здесь часто проходили митинги и собрания. Старый учитель Агабала Касумов рассказывает, что в 1905-м году на парапете вывесили красные полотнища, с надписью: "Долой самодержавие!", "Да здравствует социализм!" Люди близлежащих кварталов спешили на площадь, кто-то выпустил в воздух огромные шары. На них было начертано: "Долой монархию!", "Смерть предателям и убийцам!".
Начальник полиции поднял на ноги всех приставов и городских, приказав изловить и уничтожить шары. Стрелять в них опасались, чтобы не вызвать беспорядков. На площади началось столпотворение. Тут же соорудили трибуны, появились ораторы, которые клеймили царское самодержавие, предрекали неминуемую гибель деспотизму, призывали трудящихся подниматься на борьбу за свои права.
