Когда я слышу эти слова, то чувствую, будто мне под ногти впиваются стальные осколки.
– Все, с чем возникнут вопросы, в мусор. Я буду в кабинете, когда закончишь.
– Сэр, вы хотите что-нибудь оставить?
– Белые для мусора. Черные для благотворительности. Ты видишь мешки третьего цвета? – У него такой вид, будто он разговаривает с глупым непослушным ребенком.
– Нет, сэр.
– Еще вопросы?
Я качаю головой и устало тащусь наверх. Если бы я мог показать ему, насколько абсолютную победу он одержал. Физически. Психически. Теперь пытается эмоционально. И могу сказать, что у него получится.
Некоторое время я стою у двери в комнату Марса, набираясь смелости. Затем вхожу. Запах нестиранной одежды и протухшей еды сильно бьет в ноздри, словно дверь не открывали месяцами. Возможно, так и есть. Эта комната разительно отличается от холодного порядка и стерильности в остальной части дома. Но в действительности в комнате Марса всегда примерно так и пахло. Она была его островом – теперь необитаемым. Меня накрывает волна грусти.
Судья Эдвардс сделал так, что даже в его отсутствие я буду сегодня страдать.
Я ослабляю галстук, снимаю его и пиджак и кладу их на незаправленную кровать Марса. Закатываю рукава и начинаю с одежды, лежащей на полу.
Возможно, в одной из этих футболок он был в тот день, когда Соусная Команда получила свое название.
Возможно, в одной из них он был на беличьем родео.
Возможно, вот на эту он случайно выплюнул бутерброд, когда Блейк показал нам свое новое видео.
Перед тем как положить футболки в черный мешок, я прижимаю каждую из них к лицу и вдыхаю их запах. Чистый и приятный смешанный запах пота, дезодоранта «Old spice» и порошка «Tide». Я умоляю часть мозга, отвечающую за обоняние, запомнить этот запах, чтобы я мог вызвать его снова, ведь другого случая у меня уже не будет.
Каждый упавший предмет одежды напоминает мне сказочных кукол, из которых высосали жизнь. Вскоре вся одежда с пола оказывается в мешках. А затем и та, что лежала на кровати.
Выгребая вещи из-под кровати, я нахожу миску с заплесневевшим ореховым маслом. Это была любимая закуска Марса. Он смешивал ореховое масло с кленовым сиропом и макал туда хлеб. Мы чуть не умерли со смеху, когда узнали.
Миска отправляется в белый мешок.
Я снимаю его комиксы и графические новеллы с полок и кладу в черные мешки для благотворительности.
Складываю мешки в коридоре, чтобы у меня было побольше места.
Затем я начинаю разбираться в шкафчиках. Больше одежды. Больше черных мешков. Предпоследний ящик забит наполовину использованными принадлежностями для рисования. Белый мешок.
Я открываю последний ящик. Он до отказа забит рисунками Марса. Я знал, что с этим столкнусь, и даже удивлен, что не столкнулся раньше. Но все равно я не готов их увидеть. Если одежда Марса была его телом, то теперь мне предстоит разбираться с его душой.
Сидя на полу и упершись спиной в кровать, я закрываю лицо руками и плачу. Я снова говорю Марсу, что мне жаль. Потом внимательно просматриваю рисунки – страницу за страницей, тетрадь за тетрадью с набросками персонажей. Он постоянно практиковался. Судья Эдвардс прав – Марс любил совершенство. Он не был слабаком.
Я нахожу рисунок братьев и сестры Марса.
Рисунки пары девчонок из школы.
Рисунок Соусной Команды.
Затем мне попадается что-то, чего я не узнаю. Это выглядит как какая-то единая, последовательная и незаконченная графическая новелла. Называется «Судья». Я пролистываю рисунки. Судя по всему, это об афроамериканском судье, который борется с преступным миром, как какой-то супергерой в коррумпированном городе, напоминающем Готэм.
Неожиданно у меня в голове проносится образ Хиро. Но не летящего в небе на механических журавлиных крыльях. Вместо этого я вижу его, противостоящего главе Nissan со своей идеей, которая, по его мнению, спасет жизни людям. Я вижу его, защищающего свою идею с руками, полными расчетов и документов.
С меня хватит.
Я больше не буду сломленным.
Сегодня здесь больше истории не умрут.
