– Интересно.
– Интересно в хорошем смысле или в плохом? Или это будет интересно узнать мне самому?
– Последнее. Горе – это состояние, из которого существует множество выходов. Мне раньше не доводилось сталкиваться с опытом дней прощания, но существуют проверенные временем виды терапии, работающие по тому же принципу, когда ты рассматриваешь произошедшее в новом контексте. Если, например, ты боишься отношений, ты берешь и вступаешь в отношения и пытаешься пережить опыт с новой, позитивной точки зрения. Так что, возможно, попытавшись вспомнить о Блейке именно таким образом, ты сумеешь по-новому взглянуть на свою потерю.
– Значит, мне стоит согласиться?
– Мне было бы сложно это понять, даже если бы мы поговорили дольше. Ты должен сам принять решение. Вопрос вот в чем: хочешь ли ты этого? Кажется ли тебе это правильным? И если ты попробуешь, но окажется, что это совсем не то, на что ты надеялся, мы проработаем эту проблему. И ты усвоишь урок. В моей практике не было подобных историй, но мне кажется, что это вполне может оказаться и не самой лучшей идеей.
Я обдумываю его слова все то время, пока мы обсуждаем, как я справляюсь с трудностями, сплю, ем.
Наш сеанс подошел к концу. Доктор Мендес и Джорджия сердечно прощаются друг с другом. Он желает ей успехов в новом учебном году. Она желает ему счастья в новом браке. Я выхожу из кабинета, сжимая в руке рецепт на «Золофт».
Мне стало легче. Не так, как если бы скинул с плеч тяжелый рюкзак, а так, словно ненадолго очистился от отравлявшего мою душу яда. Я ощущаю пустоту и безразличие.
Когда мы выходим на улицу, над нами висит зеленовато-серое небо и в воздухе чувствуется необузданная сила, предвещая надвигающийся шторм. Теплый ветер овевает наши лица, издалека до нас доносится металлическое позвякивание петель, которыми флаг крепится к флагштоку.
Мы усаживаемся в машину, и я, не понимая почему, вдруг начинаю рыдать. Джорджия ни о чем меня не спрашивает. Возможно, всему виной тот тоскливый металлический звук. А может, все дело в чувстве облегчения. Возможно, мне было полезно поговорить с кем-то, кто меня не осуждал. Возможно, в горе не нужна причина для слез. Открытый сезон рыданий. Шведский стол больших слез.
Джорджия стискивает мою ладонь.
– Эй.
– Эй. – Я вытираю глаза. – Нам надо заехать в аптеку за лекарством.
– Ты очень смелый, раз согласился принять помощь.
Я шумно выдыхаю.
– Вовсе нет. Я все время думаю о тюрьме. И паршиво себя чувствую, постоянно испытывая страх, тоску и угрызения совести.
– Я знаю. Но тебе станет легче. Выполняй все, что скажет доктор Мендес. Будь с ним откровенным. И принимай лекарство.
Надеюсь, что она права. Возможно, доктор Мендес поможет мне справиться с горем, но как насчет чувства вины? Если только у него не найдется машины времени. И уж точно он не сможет вытащить меня из тюрьмы.
Джорджия везет меня домой, и по пути мы заезжаем в аптеку «Уолгринс». Я лишил себя уже второго первого учебного дня, точнее, его половины, на последнем курсе учебы.
Когда мы возвращаемся домой, буря все еще так и не началась. Небо нависло над землей, словно огромная кувалда на изношенном шнуре.
Блейк, Марс, Эли и я сидели на последних двух рядах в аудитории мистера Маккалоха, который вел историю западной цивилизации. Это был единственный наш общий урок. И тому, кто свел нас вместе на одном- единственном занятии, следовало дать пинка под зад. Мистер Маккалох, будь благословенна его душа, был чрезвычайно положительным и искренним человеком, лишенным чувства юмора. Он изо всех сил старался ответить на любой, даже самый дурацкий вопрос. И вот мы по очереди задавали невероятно нелепые и глупые вопросы, пытаясь помешать ему, чтобы хоть как-то убить учебное время и при этом не заснуть.
И еще много чего в таком же духе.
Итак, мы с Марсом сидим рядом, а Блейк и Эли прямо перед нами. Мистер Маккалох продолжает скучно вещать про викингов, а они быстро оборачиваются и мы шепчемся.
– Твоя очередь, Блэйд, – говорит Эли.
– Ты уверен? Я думал, что сейчас очередь Марса.
– Нет, ты что, забыл? Я спросил, были ли ванные в пирамидах.
– Да, точно, – поддерживает Блейк. – Твоя очередь, Блэйд.
– Ладно, подождите. Дайте немного подумать.
Проходит несколько секунд.
– Главное, не передумай, – предупреждает Блейк.
– Все, готов, – шепчу я.
И поднимаю руку.
