Дни Солнца полностью

Хирурга, по всей видимости, он мог только слышать и, обращаясь к нему, смотрел то в коридор, то в окна; когда же говорил Хирург, взгляд молодого человека стрелял по всему вестибюлю, словно защищаясь от удара, он поднимал руку к подбородку, и под мышкой у него вырисовывалась угловатая выпуклость кобуры.

Хирург вдруг посмотрел на дверь. Диане показалось, он что-то сказал.

– Что? – спросила она.

Хирург произнес тоном доброго известия:

– Птицы.

Оглянувшись, она увидала за калиткой трех полицейских и с ними человека в штатском, с табличкой на лацкане пиджака; человек этот что-то говорил стражам порядка, и те, как один, с подчиненным видом слушали его.

Из окна на втором этаже вдруг послышался телефонный звонок. Чуть запоздав, трель рассыпалась эхом в глубине дома. Диана снова посмотрела на Хирурга. Тот пожал плечами. Звонок прозвучал опять, и, более не колеблясь, скорым шагом она пошла на второй этаж. Из лестничного пролета выпорхнул воробей и с чириканьем, бросаясь от стены к стене, устремился по коридору впереди нее.

– …Да! – выдохнула она в трубку, после того как ворвалась в комнату кастелянши и чуть не упала, запнувшись за тумбочку с телефоном. – Да, слушаю!

Из трубки раздался голос, просивший кого-то подойти.

– Алло… Алло-оу! – всплыл уверенный, немного задохнувшийся баритон. – Слава богу, хоть слышать-то вас мы можем.

– Кто это – мы?

– Вы хорошо себя чувствуете?

– А вы?

– В каком смысле?

Диана согнула и разогнула ушибленную ногу.

– Кто это – вы?

– …Послушайте, – после паузы, покровительственным тоном обратился к ней совсем другой голос. – Я не знаю, сколько у нас еще времени, и прошу не задавать лишних…

– У кого – у нас? – перебила Диана. – И сколько вас там?

– Шабер, к вашим услугам, – представился голос.

– Полковник? – усмехнулась Диана.

– Капитан-лейтенант.

– Значит, так и запишем: военно-морской флот. А что вам нужно в детском саду?

– Ваша помощь… – В трубке прошуршал посторонний шепот. – Диана… Да.

Взяв телефон, она подошла к окну. Шабер что-то сказал, но она не слышала его, держа трубку слишком далеко от уха.

– Ого. – Она провела пальцем по оконному стеклу. – Внизу повылетали, а тут…

Комната кастелянши была над вестибюлем, и, казалось бы, окно, пусть открытое, должно было тоже разбиться, однако стояло целехоньким, в сухих разводах после дождя.

– Черт! – донеслось с улицы. – Идиоты!..

Диана поглядела вниз и увидела, как человек в штатском, тот, что был с полицейскими, сорвал с пояса одного из них дубинку и бросил об асфальт. Дубинка подпрыгнула. Человек пинком отбросил ее и постучал костяшками пальцев по почтовому ящику, под которым, как видно, подразумевал головы, украшенные фуражками такого же синего цвета.

– Диана? Диана? – квакала трубка голосом капитан-лейтенанта Шабера.

Она притворила окно.

– Да.

– С вами не соскучишься…

– Бросьте.

– Что?

– Или мы говорим на равных, или я…

– Хорошо, ладно, – великодушно согласился Шабер. – Расскажу, что знаю… И вот вам сразу, если угодно: вы уже внутри этого.

– Чего?

– Сами знаете.

На первом этаже хлопнула дверь.

– Скажите, – спросила Диана, оглянувшись, – а этот молодой человек… ну… там, внизу… он тоже внутри?

– Конечно.

– Это ваш человек?

– Да.

– Но в ваши тайны – ни-ни?

– Этот человек, вы, Диана, и даже я – все мы участвуем только в одной части… операции.

– А он преступник?

– Нет, что вы.

– Да я не о том… Он, он – вы понимаете? – он – преступник?

– Он… – неуверенно повторил капитан-лейтенант. – Кто – он?

– А если не знаете – чего тогда вам от него нужно?

– Диана, вы… скажем так: пока что вы на обратимой стадии присутствия. То есть можете уйти просто так. Взять и просто уйти.

Она привалилась к стене.

– Вы не ответили.

Шабер прокашлялся.

– А можно вопрос?

– О чем?

– О статистике, скажем. Скажите, если, например, в роддоме города N в течение суток стали бы принимать роды младенцев одного пола, это показалось бы вам странным?

– Показалось бы. И что?

– А если бы что-то подобное стало происходить во всех роддомах, и не в течение суток, а месяца? И если бы все младенцы были голубоглазы?

– Постойте. У нас что-то не так со статистикой?

– Я не в курсе подробностей.

– Ну так скажите без подробностей.

– Как я могу объяснить то, чего и сам не понимаю?

– А как тогда вы можете в этом участвовать?

– Если вы чего-то не понимаете, в этом, поверьте, нет ничего обидного. Представьте, что вы оказались на лекции по атомной физике.

– И что?

– А то, что, как ни умоляли бы вы лектора говорить понятней, его совет вам может быть один: скорей уйти.

– Все-таки я не на лекции, – сказала Диана, злясь. – И вы не профессор. Поэтому просветите дуру: как один человек может представлять эту вашу статистическую проблему?

– Будь по-вашему, – выдохнул Шабер. – Хорошо. Один человек не может представлять проблему. Вы правы. Тем более что статистика в нашем случае – скорее симптом. Побóчка.

– Это как?

– Это, как если бы голубоглазые младенцы указывали на неизбежную катастрофу. Или, наоборот, на благоденствие.

– Так что ж… – Диана приподняла телефон и пристально, как на собеседника, взглянула на него. – Катастрофа или благоденствие?

– В смысле?