Часы в вестибюле отзвонили одиннадцать. Из-за того, что сношенный механизм распределял силу пружины неравномерно, удары курантов казались приходящими с разного расстояния. Диана спустилась в душевые и закрыла воду. В мутном от пара трюмо, после того как отерла его кулаком, она увидела себя с большего удаления, чем ожидала, а когда посмотрела на свое отражение в упор, не смогла заглянуть себе в глаза. Она пробовала поймать собственный взгляд, однако соскальзывала с него так, будто пред ней было не зеркало, а изображение, передаваемое скрытой камерой. Она зашла в кабину, снова пустила воду и встала под душ.
Однажды в школе, опоздав на урок, она перепутала двери кабинетов и очутилась в параллельном классе. Распаренная беготней на перемене, она даже умудрилась проскользнуть к своему месту за партой, где обнаружила рыжего незнакомого мальчишку. Грохнувший со всех сторон хохот – которого не могла и не пожелала пресечь известная своей строгостью математичка, –
Оглаживая волосы под потоком воды, она видела себя сейчас у запертой кухонной двери, которая не поддалась ей вчера. Потому что дверь была
У Александра начинался новый семестр, однако он решил не ехать в университет, решил ни с того ни с сего, еще в постели, когда, проснувшись в полседьмого, прислушивался к сонному дыханию Магды под боком. Воспоминание о бурной ночи, когда княжна, пьяная и словно бы что-то имевшая сказать, вела себя развязно, даже покрикивала на него, – это воспоминание разозлило его до сердцебиения. Он глядел на холеную спину со следами шоколадных конфет, которые Магда разбрасывала вчера, не то изображая град, не то злясь на себя за то, что так и не решилась сказать, и удивлялся тому, как хорошо знал эту женщину и насколько чужой она казалась ему теперь. Как будто до сих пор он различал в ней какую-то томительную неясность, загадку, но вот загадка была разрешена, и на ее месте явилось капризное похотливое существо, посмевшее искать его взаимности.
Он накинул халат, вышел на крыльцо и глядел в сырой, помалу разбавлявшийся сумрак сада. Был дождь – несильный, но, кажется, не перестававший всю ночь. С козырька капало, брызги оседали на голых щиколотках, и Александр думал, как хорошо было бы оказаться на крыльце такого же небольшого дома, только где-нибудь в глуши. Постояв еще немного, он оделся, взял зонтик, но, осмотревшись, прислонил его к перилам. На аллее к нему присоединился Ллойд, отчего у Александра сразу оказались измараны штаны. До главных покоев он шел зигзагами, вынужденный то сторониться, то отталкивать игриво льнувшего пса. Когда миновали поворот к госпиталю, Ллойд даже не повернул в ту сторону головы, а значит, уже наведывался туда. С ночи продолжали гореть фонари, но свет их растворялся в прояснявшемся воздухе. Дождь иссякал, его как бы затирали звуки наступающего дня: шелест мётел по влажному асфальту, редкие голоса.
Позавтракав, Александр отправился в госпиталь, но в парке столкнулся с Иваном. Его высочество был обернут пледом, в тапках на босу ногу, волосы его растрепались, на мочке уха и на виске синели чернильные пятна. Упершись Александру ладонью в грудь, Иван даже не посмотрел на него, а молча взял за руку и потянул за собой. Александр беспрекословно пошел. Поодаль, на краю тисовой аллеи, он заметил няньку Ивана. Не смея двинуться с места, та мелко, в отчаянии водила сцепленными руками и оглядывалась, словно хотела звать на помощь.
– Ты мне нужен, – сказал наконец Иван.
Через несколько шагов он заметил, что нянька тоже сдвинулась за ними, встряхнул рукой Александра и заорал страшным надтреснутым голосом:
– Стой там, ты! Стой там!
