Дни Солнца полностью

Андрей развел руками. Александр перевел взгляд на человечка.

– Сия тайна велика есть, – ответил тот. – Но, скорей всего, наш спортивный друг интересовался именно этим.

– Именно чем? – не понял Андрей.

– Связью доктора и папируса.

– С чего?

– С того… – Человечек подвинул на центр стола толстый журнал в кожаном переплете. – Папирус был вложен сюда.

– Что это?

– Учет пациентов.

– Постой, ты хочешь сказать… – начал Андрей, но человечек перебил его:

– Нет. Ни августейших имен, ничего такого.

– Тогда выходит чепуха, – заметил Александр. – Папирус спортивному другу нужно было сверять с журналом, который у доктора в дворцовой канцелярии, в попечительском совете, а не здесь.

– То есть вы, – смущенно заключил человечек, – уже заранее знаете, что кто-то наводит мосты между папирусом, доктором и Дворцом? Доктор, конечно, может быть звеном между Дворцом и папирусом, но мы не знаем ни того, как папирус связан с самим покойным, ни того, что представляет собой этот документ.

– Ну, не бином… – отмахнулся Андрей.

– Папирус – единица хранения из первого фонда ФБ, – тихо сказал человечек.

– И что?

– Класс допуска «1с».

– И что? – повторил Андрей.

Человечек, точно обжегшись, встряхнул рукой.

– А то, что выше – только… – Он не договорил, как если бы и в самом деле испытывал боль.

Андрей хмыкнул.

– Что на этот раз?

Человечек завозился на стуле.

– Ничего. Я на это… седьмое небо не полезу. И тебе не советую.

– Ну и увольняйся к черту. Парик и клавиши у тебя есть, с голоду не пропадешь… С девкой проще договориться по делу.

– Андрей… – укоризненно сказал Александр.

– А вот и прекрасно, – объявил человечек, ничуть не обидевшись. – Вот и договаривайся с девкой… – Он шевельнул бровями. – Тем более допуск у нее имеется.

Андрей поворотился к нему.

– У кого?

– Сам знаешь у кого! – закричал человечек в сердцах. – Прописывай ее на Факультете и работай с ней! А меня, уж так и быть… – Не в силах усидеть на месте, он вскочил из-за стола и принялся мерить нервными шагами угол, задевая на ходу большой лаковый глобус на треноге. – Договориться по делу! – продолжал он кричать хотя и тише, но с большим раздражением, чуть не со злобой. – Да если бы это было дело! Вечер воспоминаний за казенный счет – вот что это за дело! Да и ладно бы так! Ты сам-то можешь сказать, сколько раз после одного и другого допуска тебя могли убить?.. Так нет же, тебе и этого мало, тебе еще хочется последнего допуска! Ну, коли хочется – пожалуйста, развлекайся, только я тут при чем? При чем здесь другие, которые уже убиты и которые могут быть убиты только из-за того, что ты, видишь ли, не в ладах с прошлым?.. – Запнувшись за треногу, человечек чудом успел подхватить глобус и еще секунду-другую держал его, точно голову ненавистного существа. – И вот опять же допуск… неужели ты думаешь, что эта чертова бумажка, этот папирус – под грифом «1с», – что он мог просто так остаться забытым на столе? Ты вообще понимаешь, чтó происходит?

– И что´? – тихо спросил Андрей.

– А то´ происходит! – Человечек прихлопнул ладонью по книге учета пациентов. – То, что если бумажку эту и в самом деле забыл наш спортивный друг, то мы можем пожелать ему царствия небесного. Но я с трудом представляю такую забывчивость у типа c таким допуском. Скорей всего, бумажку эту сунули тебе так же, как Фантома и Шабера, – чтобы ты и дальше колотился головой в гроб, но, чтобы в этот раз уже достучался наверняка! Ты, святая простота, думаешь, подруга твоя получила допуск только потому, что ее пожалеть решили и тебя испугались. Да черта с два – пожалели! Черта с два – испугались! Допуск ей дали, чтоб подразнить тебя и если не угробить, то пустить ложным следом – мимо Фантома и автобуса, в археологическую экспедицию, под землю, в раскоп, с глаз долой! Вот что такое это все, святая ты простота!..

Выдохшись, человечек сел обратно за стол, глянул на Александра и, сопя, стал промокать рукавом взмокшее лицо. Александр посмотрел на Андрея, который, как будто виновато ухмыляясь, стоял у окна.

– Вы ошибаетесь, – сказал он, – если думаете, что Андрей ведет это расследование по прихоти. Вам сказать, ктó распорядился о его участии?

Человечек привстал и помотал лысоватой головой.

– Тогда скажите, – продолжал Александр, – вы намерены дальше работать в условиях нового допуска?

Человечек молча кивнул.

– Вот и прекрасно.