– Ну… милой, конечно. Дети любят таких. Отзывчивой. Майку вон отводила. Но – так. Ничего необычного. – Отец посмотрел на дочь. – И ничего похожего, по-моему.
Майя, однако, сейчас не видела и не слышала его. Она наклонилась перед Андреем и похлопала себя по пучку на затылке:
– А это она меня научила. Класс?
Андрей не слышал ее, и она снова похлопала по пучку:
– Класс?
– Класс, – сказал он и обратился к отцу: – А в каком саду она работала?
– В сто тридцать девятом! – рапортовала Майя, выпрямившись и приставив руку к голове.
– В сто тридцать девятом, да, – кивнул отец. – Но только у них ремонт с весны. Дети по домам. И что странно… – Он не договорил, засмотревшись на стол.
Андрей, поигрывая с Майей, ловившей его за пальцы, тоже взглянул на стол.
– Что странно?
Отец промокнул рот.
– В кухне, говорят, баллоны взорвались…
– И что?
– …Ну, допустим, баллоны. Но зачем было весь район эвакуировать? И что там можно до сих пор чинить?
– А вы как думаете?
– Ну, что-то было, конечно. Не знаю. И с жертвами, если крест поставили.
Андрей выпрямился, защищаясь от Майи, которая теперь стучала ему кулаком в ладонь.
– Крест?
Отец пожал плечами.
– Распятие. Причем – не власти… Майя, прекрати.
По-прежнему держа перед собой ладонь, хотя девочка перестала бить в нее, Андрей смотрел на улицу, где прохаживался один из подтянутых субъектов. Майя что-то говорила и опять трясла его, но, поддакивая ей, он не замечал ее. Что-то между столиком и окном как бы увлекло его. Он говорил себе, что не может быть, чтобы
Все, однако, оборвала Майя, потянувшаяся к цепочке. Он спрятал крестик в кулак перед самым ее носом:
– Это не мое.
