— Положите на место! — неожиданно заорал Нельский и зашелся в кашле, багровея одрябшим за последнее время лицом.
Ого, нервишки-то ни к черту, вон как рявкнул. Что это он?
— Можете все забрать, навоз на свой огород вывезти, — глядя в сторону Юрченко, сказал Нельский, когда успокоил кашель.
Нет, в крике Михаила Петровича не только бешенство. Вон испуг-то, до сих пор в глазах не померк. Юрченко напирал:
— Рама-то не составная случайно? Может, разбирается, а? Нельский, я у вас спрашиваю.
Дай сейчас волю Михаилу Петровичу — по самую плешивую башку вогнал бы этого следователя в землю.
Не дождавшись ответа, Юрченко наступил ногой на муфту передней вилки и с силой дернул заднюю часть рамы. Проделал это без особой надежды на успех, но успех был: рама, теряя загрязненный маскировочный солидол в местах соединения, чуть раздалась. Юрченко дернул сильнее, рама покорилась и разошлась на две части. По-птичьи заглядывая в трубу, Юрченко спросил:
— Все здесь, Нельский, или другие тайники есть?
— Идите к черту! — выкрикнул и отвернулся Нельский.
Юрченко хмыкнул. Теперь ничто не могло испортить его настроения.
— А если я вас за оскорбление на пятнадцать суток?
Ни один человек из занятых расследованием дела Нельского ни на минуту не сомневался, что обнаруженные в тайнике двенадцать тысяч рублей — крохи. Где остальные?
На другой день обыск возобновили и на садовом участке, и в городской усадьбе подследственного.
Пережив за ночь потерю двенадцати тысяч, Нельский несколько успокоился и теперь наблюдал за действиями сотрудников милиции равнодушно. Больше ничего не найдут. Далеко отсюда деньги Михаила Петровича.
Оперативники заново перебрали полы в избушке, пересмотрели консервные банки, бутылки с напитками — все, во что можно затолкнуть денежные знаки, насыпать драгоценные камушки или цацки из благородного металла. Юрченко, ободренный удачей с велосипедной рамой, снова занялся валявшимся под навесом хламом.
С внутренней стороны навеса, прислоненный за ненадобностью к столбу, стоял на ребре широкодонный, полусферический (в два обхвата) банный котел, наполовину заполненный гудроном и мусором. За долгие годы котел вдавился, врос в землю, обвился малоосвещаемой чахоточной травкой. Возможно, использовался он еще при строительстве домика или позже, во время каких-то ремонтных работ. Юрченко толкнул чугунный чан каблуком туфли. Тот, как живой, скоблянул столб, переместил центр тяжести и лег днищем на землю. Из сырой вмятины опрометью кинулись в укрытия антрацитово-черные козявки. Юрченко показалось, что гудронная масса шевельнулась в котле. Приглядываясь, склонился. Только нагретым, размягченным можно удалить гудрон из котла. Не могла такая глыба усохнуть и шевелиться. Но эта почему-то отлипла от кромок котла по всей окружности. А если это лишь перегородка, вмазанная гудроном в котел? Исключительно в духе изобретательного Нельского!
Юрченко окликнул старшего лейтенанта Тычинина. Тот, угрюмый и потный, догадавшись, прихватил лом, подошел.
— Дай-ка, — потянулся Юрченко к лому.
Просунуть лом в едва обозначившуюся щель между стенками котла и окаменевшей массой не было никакой возможности. Юрченко подсунул лом под днище, сказал Тычинину:
— Помоги. Перевернем.
Поднатужились, но котел лишь скользнул по щепкам и ударился о столб. Подгнившее основание столба не выдержало, хрустнуло, столб сдвинулся.
— Павел Евгеньевич! — предупреждающе крикнул Тычинин и выскочил из-под навеса: померещилось Игорю, что крыша навеса, лишившись опоры, валится на их головы.
Юрченко посмотрел вверх. Крыша не собиралась падать, ее надежно держали шесть несущих столбов. В таком случае зачем это архитектурное излишество — седьмой столб? Юрченко толкнул опору концом лома. Никакая это не опора. Осыпая гнилушки у основания, столб закачался маятником.
— Что скажешь? — глядя на Игоря Тычинина, кивнул Юрченко подбородком на «архитектурное излишество» и снова коснулся столба концом лома. Тот опять качнулся на проволочной оплетке, крепившей его к балке, как на шарнире.
Тычинин схватил лопату и стал разгребать землю у основания столба. Скоро штык лопаты звякнул о крышку канализационного люка. Что это — водопровод, канализация? Насколько известно, таких подземных коммуникаций садоводам еще не подводили.
— Нельский, — обратился Юрченко к арестованному, — у вас что, собственная канализационная система?
Нельский давно уже наблюдал за действиями милицейских чинов. Когда ворочали котел, издевчиво усмехнулся. Он тоже не раз ворочал его. И гудрон ковырял. Он же и прислонил котел к столбу — тогда, во второй приезд с Камчатки. В ту пору столб не был трухлявым, не сдвинулся от тяжести прислоненного котла, не показал Нельскому бросовую крышку люка, на которую опирался своим основанием. Теперь вот закачался на проволочной петле, и Нельский от его жуткого, как висельника, раскачивания ощутил холод во всем теле. Оглушенный вспыхнувшей в мозгу догадкой, он не ответил на вопрос Юрченко.
