Юрченко резко отодвинул лежавшие перед ним бумаги, верхний лист скользнул по гладкой поверхности, невесомо качнулся в воздухе и ударился ребром о линолеум пола. Паренкин вздрогнул, словно не бумажный лист упал, а совсем рядом грохнули молотом по чугунной доске. Юрченко поднялся из-за стола, прошелся по кабинету. Остановился подле Паренкина, глядя в макушку этого сутенера, сводни и кем еще в следующий момент он обернется, сказал раздраженно:
— Знаете, Паренкин, мне иногда кажется несправедливым, что сотрудникам милиции не выдают молоко за вредность производства. Вон с какой мерзостью приходится соприкасаться… Ладно, ближе к делу. С какой целью теперь приехали в Свердловск?
— Софья велела, — поторопился с ответом Паренкин.
— Она знает об аресте Нельского?
— Понятия не имею. Может, догадывается, может, сообщил кто. Велела повидаться и сказать… Слово в слово велела: «Не тяни кота за хвост». Похоже, собираются с Левиковым недостроенный дом продавать. После, как я приеду. Если, сказала Софья, с Мишей несчастье — немедленно звонить с междугородной.
— Звонили?
— Бог с вами, да разве я… Лучше к вам прийти, а? Учтете, дети все же…
Юрченко долго и испытующе смотрел на Паренкина.
— Макар Леонидович, насчет продажи дома точно?
— Во всяком случае Софья говорила Левикову: «Не найдем покупателей — не обеднеем». Мне кажется, что, если бы я позвонил о Нельском, они бы сегодня исчезли из Очамчире.
— Мне тоже так кажется.
Юрченко снял трубку телефона, накрутил номер подполковника Веряскина.
— Владимир Александрович? Юрченко вас тревожит. Владимир Александрович, надо бы депешу в Абхазию. Пусть Тычинин немедленно берет обоих.
— Еще вчера вечером задержаны, Павел Евгеньевич, — ответил начальник ОБХСС. — Будут у нас ближайшим авиарейсом. Подробности, когда зайдешь.
Известие о том, что Левиков и Загорская задержаны, сразу успокоило Юрченко. Улыбнулся Паренкину:
— Так-то вот, Макар Леонидович… Хотел оформить протокол задержания, изолировать вас денька на три. Теперь ни к чему. Вот подписку о невыезде возьму. На сколько у вас командировка? На трое суток? Может, и хватит. Не хватит — нашим документом отчитаетесь. Распишитесь. Здесь вот.
Подполковник Веряскин был в кабинете не один. Над приставным столиком возвышался медноволосый, с грубым обветренным лицом человек, которого Юрченко встретил утром в коридоре третьего этажа. Юрченко кивнул ему. Веряскин оторвался от бумаг, сделал жест в сторону своего посетителя:
— Знакомься, Павел Евгеньевич. Заместитель начальника следственного отдела Камчатского УВД майор Прохоров.
Майор поднялся, подал руку и добавил:
— Иван Федорович.
Юрченко назвал свою фамилию и сел напротив Прохорова.
— Н-ну-с, Павел Евгеньевич, — откинулся на спинку стула Веряскин, — что тебя так переполошило?
— Загорская и Левиков, по всей видимости, узнали об аресте Нельского и, похоже, навострили лыжи.
— Откуда такие сведения? — спросил Веряскин.
Юрченко рассказал о визите Макара Леонидовича Паренкина.
— Не дезинформация?
— Нет. У этого типа один выход — говорить правду.
— Что ж, все стыкуется. — Веряскин подал листок с машинописным текстом. — Ознакомься.
Юрченко принял листок, сказал Веряскину с улыбкой:
— Вот и нет чертовой дюжины. Пятнадцать теперь, если не считать очамчирского гуся в клетчатых штанах.
— Какой гусь? Какая дюжина?
— Чертова. Тринадцать в деле было, Владимир Александрович.
— Вон что! — засмеялся Веряскин. — Не пятнадцать, больше насобирается. Прочитай сообщение Тычинина из Сухуми. Его опергруппа на квартире Натальи Белобородовой, сестры Софьи Кондратьевны Загорской, изъяла драгоценностей почти на четыреста тысяч рублей и без малого сто тысяч денежными знаками.
Юрченко удивленно присвистнул:
— Весь ресторан того не стоит. У нас-то сумма хищений в сто шестьдесят семь тысяч установлена.
— Остальное по ведомству Ивана Федоровича, — показал Веряскин на приезжего майора.
Юрченко с уважительным пониманием посмотрел на сильно измотавшегося в поездках майора Прохорова.
— Помнишь ориентировку камчатских товарищей? — продолжал Веряскин. — Едва ли помнишь. Была четыре года назад ориентировка о розыске некоего Сливко Зиновия Львовича, ведавшего пушной факторией. Одни приметы, без фотографии. Теперь видим: приметы Сливко — это приметы Нельского. Не было у нас тогда Нельского. Да и черт ли мог подумать, что Сливко и Нельский одна и та же бяка. А до этого он в Якутии под именем Мулявина значился. Докопались все же наши коллеги, точнехонько на Свердловск вышли. — И спросил совсем неожиданно: — Ты завтракал сегодня?
— Чай пил, — ответил Юрченко.
— От чая в животе лягушки разводятся. Пойдем в столовую, рубанем чего-нибудь существенного.
В коридоре встретили эксперта Варвару Борисовну. Поздоровалась со всеми, оттянула Юрченко за рукав, доложила:
— Пальчики отчетливые. Ответ из Москвы дня через три.
За столом, в ожидании, когда поджарят картофель, Юрченко снова заговорил о деле:
— Переживал, что в срок не уложился. Похоже, представление придется писать о продлении по вновь открывшимся обстоятельствам, просить у прокуратуры три-четыре месяца.
Веряскин поправил:
