Только это я зря. Он и мысли такой не имел. Как объяснились мы, вовсе расцвел. И другие тоже заулыбались.
— Ну, что же, — говорит, — вам, конечно, труднее вспомнить. А я помню. И мать часто вас вспоминает. Спасибо вам говорит. Ведь если бы вы тогда меня не накрыли, я, может, дальше бы пошел, понравилось бы. Стал бы профессиональным вором… А теперь слесарь, ударник…
— А что тебя тогда толкнуло?
— Смешно сказать! Сладкого захотелось, в войну сладкого не хватало…
Все точно. Теперь и я его признал. Верно, он, как есть он. Конфеты тогда из склада унес, а меня табаком старался со следу сбить. Через сколько лет встретились! Вот как бывает.
Пожали мы друг другу руки. Очень вам, слышь, признателен — спасли вы меня. Я говорю: «Ты не меня должен благодарить, а Джильду. Жаль, нет ее. Она тебя из беды выручила…» Он и про Джильду справился. Головой покачал, узнав, что уже давно она в земле. Найду хотел погладить, да говорит: «Боюсь, укусит. Серьезные они у вас…» На том и расстались.
А у меня на сердце тепло. Выходит, и в самом деле помог человеку. Вот она какая, наша служба! И Найда будто еще милей. Выходит, через собаку — спасение непутевому.
Иногда гляжу на нее, на Найду свою, и думаю: молодо-зелено. Много еще тебя надо учить, чтоб стала такой, как Джильда или Пальма. А сколько же надо, чтобы выучиться человеку?
Пусть молодые не брезгуют опытом стариков — дело пойдет быстрее. Хочется, чтоб каждый рапортовал: «След взят!»
И еще одно хочу сказать молодым: помни, какому делу служишь. Пусть тебе погоня за жуликами не затмевает глаза, не портит характера. Жуликов единицы, честных людей — тысячи, народ. У народа этого лучшая в мире власть — советская. А милиционер — представитель этой власти.
…Во втором часу ночи движение на трассе утихло. Перекресток, где встречались и расходились шоссе, освещался единственным светильником на ажурном столбе. Второй не работал, видимо, перегорел.
«Надо будет в понедельник аварийку вызвать, — отметил в уме Плотников и медленно зашагал к посту, над крышей которого привычно горело табло «ГАИ». Перешагнув порог, он расстегнул молнию куртки, снял фуражку и пригладил ладонью редкие взмокшие волосы. Потом сел за стол, положил жезл и с облегчением вытянул гудящие от усталости ноги. — Ну все, кончилась пятница. И вроде без приключений», — удовлетворенно вздохнул он и включил чайник. Потом надел очки, хотел было почитать «Вечорку», но тут зазвонил телефон внутренней связи.
— Четвертый пост ГАИ. Старший лейтенант Плотников слушает.
