— А все-таки проверь. Майор Хевели по моей просьбе представил на него оперативные данные. Порочащих фактов вроде бы никаких. Магазин постоянно выполняет план, ревизии проходят гладко, сам Чачанидзе на хорошем счету, общественник, добрый семьянин — ему приходится ухаживать за больной женой. В молодости был ювелиром. И вот первое, пожалуй, единственное пятнышко в его безупречной биографии: десять лет назад судим за незаконный сбыт ювелирных изделий. Срок получил небольшой, освобожден досрочно. К ювелирному делу возвратиться не захотел, а стал торговым работником. Впрочем, есть и второе пятнышко. Правда, не доказанное. Три года назад здесь судили одного следователя-взяточника. Не часто, но проникают и к нам такие. И вот когда вели следствие по делу о взятках, то двое свидетелей заявили, что видели в бумагах того прохвоста-следователя материал на Чачанидзе — по поводу опять-таки «левой» торговли сувенирами. Заявление свое те свидетели ничем не могли подтвердить, так как в изъятых документах Чачанидзе нигде не упоминался, а обвиняемый отрицал что-либо подобное. Как видишь, немного. Но Красилова назвала завмага вместе с Адамией как афериста — это уже не пустяк.
— Ты добилась от Красиловой?..
— Кое-чего добилась. Но если откажется? Нужны факты.
— Наташа, давай им очную ставку! Факты никто не принесет нам готовенькими…
— Может быть, и принесет.
— Кто?
— Да опять же майор Хевели. Красилова назвала еще некоего Багдасарова из Гудауты, работавшего прежде на колымских приисках. Из Магадана известили: они там, исходя из наших сообщений, держат под наблюдением приискового ловкача. Майор Хевели адрес Григоряна им отправил. Искать будут. Дома-то его нет.
На Гудауту пролился хлесткий веселый дождь. Пролился, прогрохотал раскатистой грозой и умчался разгонять пляжников в Пицунде. А Гудаута отряхнулась ветерком и, свежая, умытая, заулыбалась солнечными каплями на ветвях.
Симон Багдасаров обходил лужицы, стараясь не мочить, не пачкать новых лакированных полуботинок, обходил сторонкой и деревья, роняющие капли на асфальт. Шел Симон, посвистывал. Легко дышится после грозы.
Пришел Багдасаров в милицию, заглянул в открытую дверь паспортного стола. Тут сидел за своим столом паспортный начальник. И с ним посетитель, наверно. Круглолицый, с черными усиками бабочкой. Курили они, болтали о погоде, «Боржоми» пили.
— Заходи, — помахал паспортный начальник. — Что хочешь?
— Ничего не хочу, — ответил Багдасаров, входя. — Узнать пришел, что милиция хочет. Участковый сказал: Симон, у тебя с пропиской непорядок, зайди в паспортный стол.
— Очень хорошо, дорогой, что зашел. Так какой у тебя непорядок?
— Откуда знаю? Ты начальник, смотри, вот паспорт. Старая прописка есть, новая прописка есть. В чем дело, начальник?
— Ты тот Багдасаров, который недавно дом купил и переехал?
— Купил, переехал, все бумаги оформил, прописку сделал. Что еще нужно, скажи?
Начальник лениво посмотрел в паспорт, налил «Боржоми», выпил. Круглолицый с усиками на Симона смотрел, сигарету курил, спросил:
— Хороший дом купил, кацо?
— Ничего. Почти новый. Двухэтажный. Сад есть, водопровод.
Вообще-то Багдасаров не хвастун. Но если дом и в самом деле хорош — как не похвалишь покупку, а значит, и себя тоже.
— Ай молодец! — похвалил круглолицый. — Интересно, сколько стоит такой хороший дом у вас в Гудауте?
— Ты не здешний?
— Из Сухуми. Так сколько отдал?
— Десять тысяч. Но такой дом стоит десять тысяч!
— Ай молодец! — круглолицый покуривал, посматривал. И стало отчего-то неприятно Багдасарову, неспокойно. Он сказал паспортному начальнику:
— Слушай, паспорт не газета, зачем долго читаешь? Зачем меня вызывал?
Начальник паспорт закрыл, но Симону не отдал, а отдал тому, с усиками.
— Почему?! — возмутился Багдасаров.
— Извини, дорогой, разговаривать нужно. Я из уголовного розыска, майор Хевели меня зовут.
— Почему?.. — опять спросил Симон. Лоб его сразу вспотел, захотелось пить, а еще бы лучше — уйти. Но сухумский майор повел его в другой кабинет, где сидел младший лейтенант, местный, знакомый.
Майор Хевели добродушно, весело даже, посматривал на Симона, записывал всякие там анкетные данные, словно это Багдасаров сам сюда пришел поступать на работу. И вдруг так же добродушно:
— Скажи, Симон, ты Чачанидзе очень давно знаешь?
— Какого это? — совсем оробел Симон. — Того, что у вокзала вином торгует?
Но младший лейтенант сказал:
— Зачем путаешь? Который у вокзала, того фамилия Чинчинадзе.
Майор подхватил:
— А Чачанидзе Леван в Сухуми торгует… и еще кое-где. Ты забыл, Симон?
Багдасаров вытер пот, не жалея рукав новой рубашки.
— Сухумских торговцев откуда знаю? Совсем редко бываю в Сухуми.
— А Гурама Адамию знаешь?
— Адамия? Кто такой?
Вот оно в чем дело-то! Рукав рубашки промок, пот в глаз попал, майорские усики бабочкой расплылись, обернулись крыльями ястреба…
— Тебе жарко, Симон? Младший лейтенант, открой окно, пожалуйста. Симон Хаджератович, ты большой дом купил, я видел. Большие деньги отдал. Где брал большие деньги?
