— …ваши пирожки… Виноват, пирожки Михаила Нельского заставляют… Одним словом, требуется раскусить механику хищений. Вы кулинар самого высокого класса, и для вас это не составит труда.
Сергей Феоктистович недовольно заметил:
— Эта механика любому понятна — недовложения.
— Вы правы — недовложения. Но вот куда идет экономия? Как реализуется? Кем? Каким образом подступиться к этой таинственной кухне?
Сергей Феоктистович слушал Тычинина и молчал. Что он ответит? Если уж сотрудник ведомства, борющегося с хищениями социалистической собственности, не знает, как подступиться, то ему-то откуда знать?
Но Тычинин, собственно, и не ждал ответа. Вопросы адресовались, скорее, самому себе, помогали мыслить, а мысли… мысли уводили к соблазнительной операции. Конечно, это не операция «Трест», но все же… Булатов поступит на работу в ресторан, войдет в доверие к Нельскому… Резонно?
Резонно-то резонно, тут же критически отнесся Тычинин к своей идее, но если в ресторане свила гнездо преступная группа, связанная круговой порукой, постороннему устроиться на работу будет не так-то просто: не найдется для него вакантного места. Нужна протекция. А где ее взять?
Или волевым порядком, по звонку сверху? Допустим, из управления торговли?
А может, не в ресторан, может, в магазин, через который сбывается неучтенная продукция? Но где он, тот магазин?
О назревающем деле, о своем плане сбора доказательств преступной деятельности директора ресторана Нельского старший лейтенант Тычинин доложил в городском отделе БХСС и встретился с вескими возражениями.
Слушали Тычинина начальник отдела подполковник Веряскин и старший следователь следственного отдела УВД капитан Юрченко. Полный, уставший от жары подполковник даже побагровел к концу доклада, стал называть юного Тычинина по имени-отчеству.
— Игорь Яковлевич, не ожидал от тебя такой наивности, — не очень-то вежливо сказал он. — Три года в БХСС, пора бы… Ты хорошо знаешь Булатова? Пенсионера этого?
— Как вам сказать… — растерялся Тычинин. — Пользовался его советами…
— Какова его репутация в бытность шеф-поваром? — с напористым недовольством продолжал спрашивать Веряскин.
— Самая безупречная, товарищ подполковник. Кажется, депутатом райсовета избирался.
— Вот-вот. И не кажется, а точно, — подтвердил Веряскин. — И не раз избирался. Несколько созывов был депутатом, вплоть до ухода на пенсию.
После этого уточнения Тычинин недоуменно посмотрел на Веряскина, на старшего следователя Юрченко. Воспрянув духом, сказал:
— Вот видите. Грешным делом, подумал — не промашка ли с ним…
— Промашка и есть, Игорь Яковлевич, — с усталым недовольством остановил его Веряскин. — Внедрять в преступную группу человека с такой безупречной репутацией? Это же верный провал.
— Да не собирался я внедрять, — осмелился возразить Тычинин. — Просто определить на работу. Приглядится, выявит каналы сбыта… Прикрытие придумали бы…
— Не надо себя тешить, Игорь. Одно присутствие в ресторане этого человека… Думаешь, Нельский дурак? Не-ет, у него нюх! Он свою лавочку враз захлопнет, и тогда взять его будет — что мокрый обмылок.
Подполковника поддержал буднично спокойный Павел Юрченко:
— Да, эту фигуру замаскировать сложно. Булатов хорошо известен в торговых кругах. Советы его, работа вместе с экспертами — это да, а так…
Подполковник Веряскин полистал принесенное Тычининым дело предварительной проверки, туда же вложил два лежащих на столе письма.
— В этих письмах — жалобы, — пояснил он. — В пирогах вместо филе — рыба костлявая, крем в тортах наполовину из маргарина. Все с кухни Михаила Петровича Нельского. С торта гривенник, с рыбного пирога пятак… Умножь на количество, выпекаемое за день, а потом на те четыре года, которые Нельский директорствует… Так что рисковать нам ни к чему, надо наверняка. Оплошаем — эта ресторанно-пирожковая банда враз заметет следы.
— Как же быть? — насупился Тычинин.
— Это тебя надо спросить — как? Давай вместе думать.
Старший лейтенант Тычинин набрал нужный номер и некоторое время слушал продолжительные гудки. С утра пораньше — и уже дома нет? Вот непоседа… Только хотел положить трубку — гудки оборвались, и Тычинин услышал задышливый от спешки голос Сергея Феоктистовича:
— Булатов слушает.
— Сергей Феоктистович, доброе утро. Игорь Тычинин говорит. Извините за беспокойство в столь ранний час.
— Для кого ранний, а для меня…
После обоюдных приветствий, церемонных извинений договорились по предложению Игоря Тычинина встретиться в сквере возле почтамта.
— Это что, для конспирации? — весело поинтересовался Булатов.
Тычинин отшутился:
— Для нее, Сергей Феоктистович. Вы должны спросить у меня, не продается ли славянский шкаф, а я отвечу, что шкаф продан, но есть пирожки с мясом.
Сергей Феоктистович молодо засмеялся и пообещал быть в обусловленном месте ровно в десять.
