Всего моих освободителей было семь человек. Все, как на подбор - молодые парни, лет до двадцати трех - не старше. Альбинос, главный зачинщик всех их мероприятий, в полголоса клял какого-то "Стриммера", давшего "гнилую наводку" и упрямо топал вперед.
Учитывая, что "Андромаха" рухнула где-то в лесу... Как бы я снова не оказался в заповеднике! А что - жизнь, она такая... Сука...
Хуже нее, только любовь и судьба. И если от первой - время лучший лекарь, то от второй...
- Где мы? - Поинтересовался я, догнав альбиноса.
- Тянь-Шань... - Усмехнулся парень и я отстал.
Скорость "Андромахи" внушала... По моим ощущениям, я провел в ее чреве не более двух, максимум - трех, часов. Как то долго, добирались...
- Седой! - Окликнул альбинос кого-то и, словно из-под земли вырос невысокий парнишка, с вытравленными перекисью и обработанными оттеночным тоником, до седины, волосами. - Останься, понюхай воздух. Если будут общие знакомые - беги. Если что, встретимся в городе.
Седой задумчиво кивнул, протянул свой тощий рюкзачок мне и растворился в начинающих желтеть, зарослях.
Альбинос, уставился на меня и тяжело вздохнул.
- Ты, слышь... Седой тебе самое драгоценное доверил. Не просри, рюкзачок - то!
- Свой не потеряй. - Миролюбиво подмигнул я и закинул рюкзак на плечо. - Хабарши...
- Вот только не надо... - Альбинос шмыгнул носом. - Придем - поговорим. А пока - топай, заложник совести и мирового гнета!
Топать пришлось долго.
Уже в потемках, нас догнал Седой и, отозвав альбиноса, что-то ему сказал, указав на меня кивком головы.
Альбинос, покачал головой и щелкнул языком.
Целую минуту они молчали, играя в гляделки, после чего, Седой подошел ко мне и протянул руку, требуя вернуть рюкзак.
- Жирно по твою душу народу нагнали. - Сказал он, закидывая рюкзак на спину. - И погоны не малые и пушки не хилые.
- Плохо. - Вырвалось у меня. - Совсем плохо. Никогда не доверяй семье, Седой. Никогда! Самый страшный зверь - это ближний твой. Только он знает, где укусить, где плюнуть, а где - подставить ногу!
- Мы всегда нужнее дальним, чем ближним. - Согласно кивнул мне Седой, печально улыбаясь и отошел в сторону, занимая свое место в цепочке, неторопливо скользящей по тропинке.
До привала еще час. - Обрадовал меня альбинос. - Выдержишь?
- Да не вопрос. - Ноги еще держали, а взгляд Седого, изредка впивающийся мне в затылок, подстегивал не хуже плети.
Странные эти "хабарши", право слово.
Ведь пес знает, кто я такой, а, тем не менее - тянут за собой. И вопросов, пока, не задают. Странные...
Мозги закрутились вокруг странностей и начали нарезать все расширяющиеся, круги, захватывая в поле зрения все больше и больше, этих самых, странностей.
Вот не походили "хабарши" на тех монстров, которым приписывается целых 9% потерь! Слишком молодые. Слишком... Неграненые!
Не похожие на прожженных и матерых. Те, сидят по красивым офисам. И, если ходят по горам, то в сопровождении...
- Осторожно. Дальше будет плохо. - Предупредил альбинос, и стало плохо.
Дорога исчезла, сменившись каменистой осыпью.
Каждый шаг вызывал целую миниатюрную лавину, катящуюся вниз и грозящую переломать ноги, неосторожному пешеходу.
Передвигаясь зигзагом, неторопливо, словно мулы, мы шли по каменной реке.
Войдя в ритм, я стал покачиваться и ступать тем самым шагом, которым меня учил ходить в горах прадед. Нога стала осторожной и любопытной - прежде чем перенести вес, она в мгновение ока определяла - стоит ли? - и, приняв решение, сдвигалась иногда на сантиметр, а иногда - буквально на сотую долю миллиметра. Идти стало не в пример легче. Идти такой походкой, налегке или с небольшим грузом, можно очень долго. Я бы и шел, если бы не оклик альбиноса, слегка насмешливый и слегка - восхищенный.
- Выше не надо...
Я остановился и оглянулся.
Слева от меня, почти в центре осыпи, седой отворял хорошо замаскированную дверцу, расписанную под цвет камней.
Нырнув в лаз, из которого тут же раздался еще один голос - на этот раз девичий, седой помигал фонариком, приглашая войти.
- Все, дома... - Вздохнул парнишка, шедший от меня третьим, в странной кепке с длинным козырьком. - Ушли, хвала Звездам.
Лаз оказался коротким, но извилистым: на два десятка метров - пять поворотов и спуск, за которым открывался чудесный вид на пещеру, залитую мягким электрическим светом.
Здоровенную, пещеру. Только в высоту - метров с десяток, а в радиусе вообще боюсь ошибиться.
Народ, довольный окончанием операции, разбрелся по пещере, располагаясь вдоль стен - каждый в своем "углу".
- Ну, давай знакомится. - Альбинос уселся за столом, прочно вкопанном в центре пещеры, под здоровенной люстрой на полтора десятка лампочек - экономичек. - Мена зовут Камран, я - руководитель азиатской ячейки "хабарши".
- Тамир Коржик. Майор контрразведки флота. - Представился я и плюхнулся на сиденье, напротив Камрана. - Вот, как-то так...
Вот объясните мне, сущеглупому, почему и русофобы, и русофилы, предпочитают материться по-русски?!
Надо отдать парням должное - за оружие никто не схватился.