Дальнейшая моя судьба прямого отношения к революции не имеет; генерал в черкеске перестал существовать, и его, слава Богу, никто не узнал ни в засаленном и небритом мещанине Петре Петухове, говорившем большевистские речи в вагоне третьего класса Владикавказской железной дороги, ни в благообразном, чисто выбритом американском миссионере с трубкой в зубах, не могшем ни в Баку, ни в Энбели ни одного слова ответить на вопросы красноармейцев из-за полного незнания русского языка. А в следующем своем воплощении, в виде кофейного плантатора, под далеким экватором, в Восточной Африке, он составил эти заметки о том, что старый чеченский мулла считал затмением, временно ниспосланным Аллахом на человечество.
Кавказская Туземная конная дивизия, именуемая также неофициально Дикой дивизией, является одним из уникальных иррегулярных боевых соединений Императорской Российской Армии периода Первой мировой войны. Ее уникальность состоит и в способе ее формирования, и в этническом составе, и в своеобразной системе взаимоотношений между чинами, и в самой истории данного формирования. Благодаря этому дивизия приобрела достаточно широкую известность, ее имя на слуху у людей, мало-мальски знакомых с историей Великой войны, но, как правило, эта осведомленность ограничивается знанием факта существования Дикой дивизии и имени ее первого начальника — Великого Князя Михаила Александровича. Вокруг Дикой дивизии и ее воинов сформировался некий романтический ореол, чему в немалой степени способствовали литераторы, и в особенности известный эмигрантский писатель Н. Н. Брешко-Брешковский, автор одноименного романа. Несомненно, данное соединение заслуживает пристального внимания не только беллетристов, но и историков, в силу, во-первых, своей необычности, а также как удачный опыт использования в боевых действиях представителей горских народов Кавказа, отношения которых с Российским государством были (и остаются) далекими от идиллических.
Как известно, в Российской империи народы Северного Кавказа, исповедовавшие Ислам, были освобождены от воинской повинности. Некоторые представители горской знати получали военное образование и служили офицерами в Императорской армии. Во время войн из горцев формировались добровольческие части, но до Великой войны до создания горских добровольческих соединений дело не доходило. Во время Русско-японской войны отличились в боях некоторые офицеры-горцы, впоследствии занимавшие командные должности в Кавказской туземной дивизии: князь Ф. Н. Бекович-Черкасский, М. Анзоров и другие.
С началом Первой мировой войны многие кавказские горцы, отличавшиеся воинственностью и стремлением к славе, изъявили желание вступить в действующую армию. В конце августа 1914 года во Владикавказе началось формирование Кавказской туземной конной дивизии из шести полков четырехсотенного состава, комплектовавшихся по национальному признаку. Чинам конных полков были присвоены кавалерийские наименования. Генералы и штаб-офицеры назначались из состава частей и учреждений, не состоявших в действующей армии, в частности из постоянного состава Офицерской Кавалерийской Школы (и среди них — представители «смены богов», знаменитые наездники — князь Д. И. Багратион, принц Наполеон Мюрат, полковники Г. А. Мерчуле, Абелов, ротмистр Бертрен и др.). Многие стремились попасть в ряды дивизии, привлекаемые кавказской экзотикой. По количеству представителей знатнейших родов туземные полки могли состязаться с Гвардией. Обер-офицеры и унтер-офицеры подбирались из кавалерийских и казачьих полков, по возможности из лиц, связанных с Кавказом и знающих языки и обычаи горцев. Тем не менее большинству офицеров приходилось всегда иметь при себе переводчиков. В дальнейшем, уже на фронте, многие всадники были произведены в первый офицерский чин за боевые отличия, но в полках дивизии оставались, как правило, в случае принятия их голосованием общества офицеров. Таким же голосованием принимались и новые офицеры из училищ и других полков. Среди офицеров встречались и пожилые ветераны горской милиции. Одним из таковых был прапорщик милиции Тембет Анзоров, служивший при Александре II в Императорском конвое и чудом уцелевший в день гибели Государя. В 1914 году, будучи значительно старше 60 лет, Анзоров вступил в Кабардинский полк, где состоял в сверхштатной должности второго офицера в одном из взводов 1-й сотни и был своего рода «полковой реликвией». Несмотря на преклонный возраст, он принимал непосредственное участие в боевых действиях.
