Главным для меня было определить степень угрозы. Трое роботов проломили стену. Прямо за ними стояло ещё двое. Они создавали пятиконечное построение — весьма удобное при защите от больших групп. Следом за ними стояли люди. Одет из них был кто как — это тоже было важно подметить. Некоторые успели нацепить каски, кто-то был в шлемах, но некоторые были с непокрытой головой. Одеты люди были в военную форму, но военными они лишь выглядели. Не хватало в них какой-то слаженности в действиях, что ли. Вооружение авангарда впечатляло, но не вызывало восторга: да, у каждого по автомату с подствольником, у двоих ружья разных видов, причём одно — помповое, что применялось скорее для защиты, нежели для нападения, а кое-где я даже заметил гранатомёт, но навряд ли его будут использовать в закрытом пространстве. Хотя, кто знает, что у людей бывает на уме...
Роботы не стали размышлять и обдумывать свои действия. Они мгновенно зафиксировали меня как цель и теперь время было сочтено. Но у меня была контрмера, которую я использовал ещё до того, как произошло что-то, что могло произойти. Я осторожно подбросил кубик в центр роботов, не представляя, в который из моментов он может сработать.
Едва коснувшись пола, артефакт сработал именно так, как я этого ожидал. Единственное, что было неожиданным для меня, так это то, что выстрел лазерами произошёл единовременно, а не как в тот раз, когда в переговорке артефакт расстреливал присутствующих по очереди. Ожидая лазерного шоу, я бросился на пол и стал наблюдать за всем, прикрыв голову руками.
Лучи выстрелили по роботам в совершенно разных, для меня непонятно выбранных направлениях. Это остановило роботов, то ли оценивающих ситуацию по-новому, то ли и вовсе будучи выведенными из строя. По одной вспышке этого я понять не мог, но не прошло и секунды, как началось такое, от чего я думал, заденет и меня.
Кубик разразился лучами, играя ими, как поливалка перед домом, который сгорел во время апокалипсиса вместе с этой самой поливалкой. Волнистые линии заиграли, вырисовывая танец то вверх, то вниз, то по диагонали, то и вовсе пересекаясь друг с другом. После того, как ещё пара ровных лучей очертили по верху некое подобие воронки, всё прекратилось.
Я поднял голову, чтобы понять, как изменилось положение.
Части роботов стали отваливаться. Я видел остывающие швы, которые остались на металле после того, как кубик завершил своё дело. И ими роботы были испещрены, словно на них набросили рыболовную сеть, и она расплавилась. Затем все пять роботов очень быстро превратились в груду металлолома, разбираясь на неровные части прямо на глазах. Головы-шлемы покатились с тяжёлым гулом, как шары в боулинге, а туловища, которые ещё держались некоторое время на отрубленных ногах, всё же покосились и начали падать, разлетаясь в полёте на мелкие куски. При этом тёмная жидкость брызнула на пол из повреждённых шлангов, которые в свою очередь тоже были разрезаны на части.
Затем всё рухнуло в груду, и я только и успел схватить кубик перед тем, как металл навалил такую кучу, которая могла похоронить под собой меня и всех присутствующих.
Думаю, произошедшее должно было заставить задуматься о чём-то всех присутствующих, поэтому, не теряя осторожности и особенно не высовываясь, я громко задал вопрос.
— Ребята, ну что? Может, теперь поговорим?
Похоже, все были в таком шоке, что отвечать мне не спешили.
— Ау, — позвал я и приподнял голову, уже готовый схлопотать пулю между глаз.
Однако, поверх кучи металлолома я увидел картину, которая сообщила мне о том, что переговоры заведомо будут неудачными.
Не выжил никто.
Тела некоторых людей были так сильно изуродованы, что в них было сложно признать человеческое существо. По какой-то нелепой причине я предполагал, что кубик расстреляет роботов, а с остальными я разберусь сам и, возможно, даже мирно. Конечно, я не мог знать, с какой концентрацией и температурой артефакт выстреливает лучи, но теперь он наглядно мне это показал.
Оружие было перерезано так же, как и тела. Отвалившиеся ноги частями лежали в луже крови, хотя некоторые туловища прикипели к стенам и так и остались висеть, сохраняя некоторую цельность, хотя в некоторых и отсутствовали выпавшие фрагменты. Без боли смотреть на это было нельзя. Вспоминается эксперимент антропологов, которые давали шимпанзе формы треугольника, квадрата и звезды, и полые их копии, в которые можно было поместить фигуры. Вот, глядя на тела отчего-то вспоминался этот чудовищный эксперимент.
Меня передёрнуло.
Постаравшись абстрагироваться от ужасной картины размазанных по стенам людей, я обратил внимание на две вещи. Во-первых, гранатомёт был цел. Во-вторых, массивная дверь, которая следовала далее и уже представляла из себя серьёзное препятствие, была открыта. Похоже, никто всерьёз и не думал, что я попаду даже в это помещение. И для этих предположений у них были веские основания. Откуда же им было знать, что у меня есть штучки-дрючки!
