На улице было очень холодно, и хотя Хюльдар сейчас наслаждался свежим воздухом, все же он был не против вернуться назад, в тепло. Ему нужно было опросить жильцов с нижнего этажа, хотя в данный момент он мечтал только о сигарете.
Хюльдар позвонил в дверь, с силой вдавив кнопку звонка, хотя и знал, что это никак не повлияет на его громкость. Затем позвонил снова – люди были дома, на подъездной дорожке добавилась машина, которой не было, когда они сюда прибыли. Он позвонил в третий раз.
Хоть бы одну затяжку! Этого было бы достаточно, чтобы избавиться от засевшей в ноздрях вони. Ну, может, две… Хюльдару удалось выстоять и не закурить, хотя по дороге в аптеку ему пришлось проехать мимо двух магазинов. С тех пор он усердно молол зубами никотиновую жвачку, периодически выплевывая старую и загружая в рот новую порцию, что сделал и сейчас. Когда дверь наконец открылась, он невнятно представился и спросил, можно ли ему поговорить с жильцами нижней квартиры.
– Здравствуйте. Что-то случилось? – Женщина поплотнее запахнула на себе длинную вязаную кофту, словно желая защитить себя от плохих новостей.
– Мне нужно задать вам и другим жильцам несколько вопросов, касающихся вчерашнего вечера. – Хюльдар перекатил языком жвачку за щеку.
– Вчерашнего вечера?
– Да. Вы были дома? – Сейчас, когда жвачка не мешала, вопрос прозвучал более вразумительно.
– Да, мы с мужем были дома где-то часов с пяти вечера… Дети уже не живут с нами. – Женщина отвернулась и крикнула вглубь квартиры: – Гюннар! Здесь полиция пришла! – Затем снова повернулась к Хюльдару: – Мы смотрим телевизор, вечерние новости.
Судя по выражению на ее лице, такое время для визитов она считала совсем неподходящим, явно предпочитая быть зрителем, а не участником какого-нибудь сюжета новостей.
Дверь раскрылась пошире, и в проеме нарисовался муж. По виду, он был рад гостю не больше чем супруга.
– В чем дело? – Высунув голову наружу, мужчина посмотрел по сторонам, будто собирался найти там объяснение.
– Я хотел бы узнать, слышали вы вчера вечером какой-нибудь необычный шум на верхнем этаже или, возможно, заметили кого-то во дворе или в доме…
Супруги встретили вопрос без всякого интереса; кажется, он не вызвал у них ни обеспокоенности, ни любопытства.
– Вчера вечером, говорите? – Женщина вопросительно подняла брови и посмотрела на мужа: – Это было вчера или позавчера, когда я услышала, будто что-то разбилось?
– По-моему, сегодня ночью.
– Будто что-то разбилось? Во сколько это было?
– Это было точно после половины одиннадцатого; в этом я уверена, потому что заснула в это время. А звук был, наверное, часа в два ночи. Я проснулась и посмотрела в окно, но ничего не увидела. А что, кто-то залез к Аустрос?
Хюльдар оставил вопрос без ответа.
Новая информация шла вразрез с предполагаемым временем смерти Аустрос – в два часа ночи она была мертва, по крайней мере, час или даже два. Таким образом, звук, который услышала соседка, не мог донестись от балконной двери, потому что убийца в это время уже давно находился в квартире убитой. Он, конечно, мог задержаться там подольше – например, чтобы полюбоваться на дело своих рук или стереть возможные следы. Вполне допустимо, что он случайно разбил вазу или что-то другое, хотя никаких признаков этого обнаружено не было.
– А вы уверены, что звук шел сверху, от нее?
– Нет, не уверена. Я проснулась от этого звука, но все равно была как в полусне. На часы я тоже не посмотрела; мне и в голову не пришло, что это могло быть связано со взломом. Иначе я запомнила бы все получше.
Тем не менее звук показался женщине подозрительным, раз заставил ее подойти к окну, но Хюльдар решил пока не заостряться на этом. Сейчас он был рад уверенности супругов, что к Аустрос залезли воры. Видимо, они пропустили момент, когда из дома выносили тело.
– Так как насчет вчерашнего вечера? Ничего не слышали?
Оба ответили, что не помнят ничего примечательного, но затем, перекинувшись несколькими фразами, пришли к выводу, что да, слышали какое-то хождение в квартире наверху, примерно часов в десять, и будто кто-то разговаривал, а также какой-то плач или крик, который вполне мог быть и смехом. Они не придали этому значения, так как у Аустрос часто бывали гости. Сказано это было с презрением, будто визиты в квартиру на верхнем этаже были чем-то скандальным. Когда же Хюльдар принялся расспрашивать, как много людей к ней ходило и какого пола в основном были ее гости, супруги тут же пошли на попятную, сказав, что это могло быть радио или телевизор.
Тут их мнения разошлись, но после небольших препирательств оба в конце концов сошлись на том, что это, по всей видимости, был радиоспектакль. Главный аргумент в пользу этого состоял в том, что не было слышно ни сопровождающей музыки, ни чего-либо, похожего на рекламу. Супруга заметила, что звукоизоляция между квартирами никудышняя. По ее недовольному лицу можно было понять, какие великие неудобства им приходилось из-за этого терпеть.
