Такого странного, загадочного дела в практике МУРа не было никогда... По ночам на московских бульварах находят жертв страшных и чудовищных преступлений. Кате Петровской, капитану милиции, сотруднице пресс-центра УВД, выпал редкий шанс стать непосредственным участником проводимого расследования. Версий было много. Но все они быстро рассыпались в прах. Осталась лишь одна, самая невероятная, зато подтверждаемая результатами экспертизы ДНК: жуткие убийства на московских бульварах совершала Лариса Белоусова, убитая пять лет назад... Жаждущая крови и мести покойница, вызванная из могилы с помощью ритуала, проведенного на кладбище... Но это уже за гранью реальности! И тогда была выдвинута еще одна версия, единственно возможная...
Вот ужасный, вызывающий дрожь случай про красную пиявку, а вот страшная смерть и трагедия в *****, и тогда же был выслежен Убийца на Бульварах.
Из тех, кто явился этой ночью на кладбище, никто не обратил внимания на звезды над головой. Небо ясное и безоблачное, звезды яркие – стылые, равнодушные, ослепительные в своем космическом высокомерии. Такая яркость наблюдается только зимой, в сильные морозы, но на дворе стоял жаркий июль. Пожалуй, самый жаркий в Подмосковье за последние двадцать лет.
А луна...
Ее как будто не было вовсе, луна словно потерялась, заблудилась во мраке. А может, затаилась где-то там, в черной пучине, камнем канула на дно вселенной, чтобы никогда уже больше не всплыть, не водрузить свой мерцающий щит на ночные ворота, что были когда-то заперты крепко-накрепко на тысячи замков и запоров – не здесь, не нами, не в этом жарком июле, растекшемся по земле, как расплавленный свинец.
А луна...
Нет, ее просто затмили желтые фары остановившихся у ограды кладбища машин. Джипы и «Лендроверы», «БМВ», пара черных «Мерседесов» и погребальный катафалк с бронированными стеклами.
Звезды... там, высоко...
Опрокинутый ковш Большой Медведицы...
Скорпион, поднявший ядовитое жало...
Все, кто явился этой ночью на кладбище на Великую мессу, приехали в масках. Странное и нелепое зрелище – вот они выстроились у кладбищенской стены. Багровые огоньки сигарет, аромат дорогого парфюма, запах алкоголя и пота. И маски на лицах – у кого-то роскошная, с венецианского карнавала, а у кого-то просто шерстяная «бандитка» с прорезями для глаз, натянутая до самого подбородка.
И только один был без маски. Дверь бронированного катафалка открылась, и они увидели его. Он вышел.
– Ну?
Голос тихий. И в ответ ни звука, а ведь этой ночью сюда, на кладбище, явилось немало людей, причем некоторые из них уже накачались под завязку, потому что сбор происходил в ночном клубе в Москве в Чертольском переулке. А уж если завалились ночью в клуб, то как уж тут не дернуть, и тем не менее...
Было очень тихо у кладбищенской стены, когда он произнес это свое «Ну» – то ли приветствие, то ли вопрос, то ли приказ, понукание оробевшему стаду.
– Калитка закрыта...
– Не через главные же ворота идти... Могут увидеть, пойдут разговоры...
– И так уж, наверное, черт-те что болтают...
Он прошел сквозь них к стене, к железной калитке. Взялся за ручку и потянул на себя. Калитка открылась.
– Берите все там, в машине.
Несколько человек направились к катафалку. Фары погасили, включили карманные фонари. Желтые круги заплясали по бортам машин, по кирпичной стене, по темным окнам катафалка. Послышалась какая-то возня, потом сопение, хрюканье...
– Осторожно! Ноги-то у нее связаны?
– Ну и вонь!
Раздался душераздирающий визг.
– Тихо вы!
– Ничего, сторож предупрежден, ему заплачено, грузите быстрее на тележку, туда на машинах не проедем... Тяжеленная тварь...
Свинья, ноги которой были крепко связаны, дергалась, пытаясь вырваться, когда ее вытащили из катафалка и погрузили на тележку, предназначенную для перевозки гробов. Свинья сопела и хрюкала.
Он подошел к ней и пощекотал за ушами. Он был высокий и стройный, одетый в черное, один из всех он не надел в эту ночь маску.
– Пора.
Странная процессия двинулась за тележкой. Через калитку они все вошли на территорию кладбища.
А свинья...
Она, кажется, смирилась со своей судьбой. После того как человек без маски пощекотал ее за ушами, почесал ее горло, которое вот-вот должен был рассечь нож, она, жертва этой ночи, смирилась, затихла.
– Скорпион...
Человек без маски, следовавший первым в этой странной процессии за свиньей, обернулся. Кто-то позвал его из темноты.
– Ну?
Кто-то позвал – кто-то из этих, плетущихся следом, явившихся на кладбище на джипах и «Мерседесах» после сбора в ночном клубе в Чертольском переулке.
– Ну?
Нет ответа, нет вопроса, только шаги, гравий шуршит...
В темноте среди деревьев, среди оград не видно ни зги. Свет фонарей выручал мало, но они знали, куда идти.
– Теперь направо, в самый конец... Туда тележка не пройдет, придется так тащить, на руках... Вот черт... Там все готово? Кто-нибудь, да пойдите же вперед, гляньте – яма готова? Яма должна быть уже вырыта, так ведь со сторожем договаривались...
– Сюда, за памятник... Давай, давай, давай... еще, еще, еще...
