Он пролистал «Из тьмы» страниц на сто по обе стороны от обнаруженного пассажа и вырвал оттуда все прочие ссылки на роман Энн с Джеком. Потом прочитает. Теперь он обратил взгляд на четыре последних романа Лаптона. Скорее даже повести – начало неофербенковского периода, с усмешкой сказал себе Грэм. Джек видел это иначе.
– Раньше я принадлежал к литературной школе «Теско»[51], – пояснял он как-то раз. – Навороти повыше, продай подешевле. Думал, что, если у людей будет выбор между какой-нибудь интеллектуевой хренотой на двести страниц за четыре фунта и четырьмя сотнями страниц моей напористой писанины за пять, они поймут, что выгоднее. И конечно, я был прав; мою писанину они и предпочитали. Но после полудюжины таких кровопусканий я задумался: э-э-э, а я себя не напариваю немножко? Ага, оно вдвое длиннее, но получаю ли я вдвое больше отчислений? Потом я увидел, как все эти авторы дамских романов клепают свои томики, и сказал: милый Джек, ты же можешь так делать и держать целую руку свободной сам знаешь для чего. Что я и сделал; и знаешь что, я начинаю видеть смысл в этом минимализме. Жопа меньше устает, это точно.
В неофербенковском периоде хвалилки и дразнилки Джека не иссякли. Любимое выражение Энн; описание ее грудей; особый жест во время секса; платье. Чем больше свидетельств находил Грэм, тем легче ему было находить новые, и в возбуждении от своих литературоведческих изысканий он как будто забыл смысл того, что искал.
Лишь позже, собирая вырванные свидетельства – которые составили примерно половину одной книжки позднего Лаптона, – он вдруг задумался. А потом, когда читал собранные свидетельства романа между Джеком и Энн, вглядываясь в тело Энн, изгибающееся навстречу Джеку, и в Джека, который тычет свою вонючую бороду ей в лицо, ошибочно считая, что затхлый никотин – это афродизиак (
На протяжении следующих нескольких дней Грэм читал и перечитывал куски романа «Из тьмы» и позднейших произведений. Никаких сомнений быть не могло. Роман Джека с Энн начался в 1971 году, продолжался на протяжении всего того времени, когда он только познакомился с Энн, а потом – на протяжении всего их брака. В «Несомненных фактах», «Погашенном костре» и «Ярости, ярости» содержались необходимые улики. Если считать, что у издателей уходит шесть месяцев – максимум год – на выпуск готовой книги, это означает, что пассажи «Погашенного костра», где «Джек», торопливо замаскированный под бывшего военного летчика, чье лицо восстановлено при помощи пластической хирургии, предается оздоравливающему союзу с «Энн», шотландской медсестрой, чья родинка в кои-то веки оказалась на правильном месте, были написаны в первый год их брака. Измена не приостановилась даже тогда, думал Грэм; даже тогда.
Примерно через неделю Грэм позвонил Сью в деревенский дом, предварительно настроив себя, что, если вдруг подойдет Джек, он скажет, что набрал этот номер по ошибке.
– Сью, это Грэм.
– Грэм… а, Грэм. – В ее голосе звучало скорее облегчение, а не радость, оттого что она правильно угадала, какой это Грэм. – Джек в Лондоне.
– Я знаю. Я с тобой хотел поговорить.
– Ну давай. Я не то чтобы занята. – Особой доброжелательности в ее голосе по-прежнему не было.
– Мы можем встретиться, Сью? Когда ты будешь в Лондоне?
– Грэм… а… это все о чем?
– Не хочу тебе сейчас говорить.
– Просто если это что-то, что, по-твоему, мне следует знать… и ты знаешь, как я должна поступить…
– Нет. Это, как бы сказать, про нас с тобой. – Прозвучало это серьезно.
– Грэм, я понятия не имела, что ты так ко мне относишься. Лучше поздно, чем никогда. – Она игриво хихикнула. – Сейчас посмотрю в еженедельник. Ага, я так и думала. Могу предложить тебе любой день от этого момента до конца десятилетия.
Они договорились встретиться через неделю.
