До Эльдорадо и обратно полностью

Вторая неприятность похуже. Стали мы этот фильм смотреть. Я конечно не моралист, но такого! И вот такого! Короче сбежал я из кинозала – стыдно стало «за так потраченные деньги». (Сейчас, закалённый новым НТВ и политическими шоу по телевиденью не сбежал бы, конечно, тем более что после фильма было назначено дружественное поедание деликатесов). Договорился потом с режиссёром выкинуть упоминание банка из титров. Папаня было завозражал, однако я на его позицию уверенно повлиял:

- Ты представил в деталях, что будет, если мама случайно этот шедевр посмотрит, а там мы с тобой в титрах?

- Да она в кино уже лет пятнадцать не ходила, чего это она именно на эту киноленту западёт?

- Не западёт, а попадёт. Кинохудожники-реалисты, договорились вот это всё по телевизору показать, в перерыве между трансляциями заседаний Верховного Совета СССР с Ельциным в главной роли, а уж Ельцина мама с бабушкой не пропустят!

Весь мир искусства потом очень удивлялся и восхищался нашей природной скромностью. А кино мы больше не финансировали – честь дороже.

Ладно, возвращаемся к продвижению вечных ценностей за бабки.

- Значит так, – не упускает нить зам. - Скидываемся по… (не помню по сколько, но то, что я аж крякнул, это помню). Ты, Шурик, пойдёшь на учредительное собрание, нам там показываться нельзя, банк засветим, а ты птица вольная, по всем помойкам информацию собираешь, на тебя не подумают.

- Это почему это по помойкам? Как в Сухуми – так молодец, а как что, так помоишник?

- А что тут обидного? Вон чайки, символы чистоты, если верить Чехову, постоянно на помойке тусуются!

- Да не собачьтесь вы, ещё прибыли не видно. Вот, как делить начнём – тогда… – примирил нас зав. по частным лицам.

Делать нечего, миллион хочется – аж «кушать не могу». Пошёл я на это собрание. Вот это да! Проходило оно в комнате, раза в полтора больше по площади, чем весь наш банк, включая лестничную клетку у входа. Посередине стоял круглый стол, на нём художественное произведение – ваза с цветами в стиле фэн-шуй. (Мне потом объяснили, что ваза представляла собой антикварную ценность, взятую на прокат зачинщицами). Народу уселось за стол порядочно – человек пятнадцать. Я сижу, пытаясь сообразить, во-первых, будут кормить изысканно или нет, а во-вторых, кто тут деньги принёс, а кто для антуражу.

Стали обсуждать детали обогащения на почве любви народа к литературе. Тут надо сказать, что СССР ещё помнился хорошо, а в «самой читающей стране мира» любые книги, кроме трудов классиков марксизма-ленинизма (включая «Малую землю» Л.И. Брежнева), а также поэтов и писателей, к ним примкнувшим, были дефицитом и стоили больших, нет, не денег – усилий.