- Не ел я ничего ещё сегодня, для тебя машину выбивая! Есть машина! «Седлайте коней, господа офицеры! Во Франции революция!».
Эта бессмертная фраза была весьма к месту, поскольку обозначала «коренной перелом» в моём имидже. Как мне потом рассказывала мама, родитель ходил весь вечер, шевеля губами и вздыхая – никак не ожидал от меня такого фортеля. А наутро собрал, всё что дома было, чего не было – занял и прибыл по указанным координатам.
Прибыл он не один, а с «сотрудником для особых поручений». Этого сотрудника я очень не любил, поскольку при любой командировке в Москву он первым делом бросался в магазин за апельсинами и колбасой и только потом, если время оставалось, приступал к выполнению командировочного предписания. Тем не менее, он считался спецом по дефициту и должен был оценить: машину нам будут продавать или муляж. Как выяснилось потом, основания для сомнений были.
Ровно в 8-00 я постучался в дверь будки, где обреталась та самая тётенька. Войдя, кладу на стол «пароль» – 100 рублей одной купюрой. (Именно такая цифра была написана на обратной стороне плана, выданного Анатолием Владимировичем).
Тётенька, не отрываясь от лузгания семечек, отточенным движением смахивает бумажку в ящик стола, принимает остальные деньги в кассовый аппарат, подвигает ко мне пачку каких-то листов и молча, кивком головы, указывает на стоянку, где одиноко белеет наша мечта. Я выхожу на крылечко и так же молча протягиваю руку с зажатым в ней свитком в сторону стоянки. (Не с меня ли Церетели Петра Первого ваял?).
Правда, отец всё впечатление от монументальной картины попортил, поскольку ничего не понял:
- Ну, и где же получать автомобиль?
Пришлось прекратить невербальное общение и перейти на человеческий язык.
- Вон он стоит.
- Не понял, – вмешивается «сотрудник “по особым”». – Что дальше?
- Дальше берём у меня документы и ключ, подходим к машине, заводим и уезжаем, пока сотрудники банка нас не обнаружили. Нельзя Анатолия подвести.
- Что, и всё?
- А вы ещё, что ли, одну хотите? Для вас?
Но мой сарказм оказался неуместен. Папа и «сотрудник» просто не могли понять, как это так, ни давки, ни слез, ни …, ну, в общем, ничего привычного, в том числе и разрешения на покупку вкупе с проверкой социального происхождения – просто машина, ключи, и свободен!
Со слезами умиления на глазах калужане погрузились в авто и отбыли, а я пошёл домой досыпать. Терпеть не могу вставать ни свет, ни заря. Тем более, что завтра мне – опять сюда, уже за своим, «идущим на смену крестьянской лошадке».
Впрочем, без трудностей у папы всё-таки не обошлось. Его внучка (моя племянница) наотрез отказалась ездить на машине – белый цвет не понравился. Вместо того, чтобы дать эстетке по попе, отец раскрасил борта авто чёрной акварелью. Весь двор «угорал» над этим графити. Я тоже смеялся, пока у меня самого внучки не появились.
Назавтра погода испортилась, повалил снег с дождём, подул холодный ветер. В тон природе развивались события у заветного сарайчика. Захожу, однако тётенька делает вид, что я тут посторонний. Выхожу на улицу, обхожу строение – нигде засады правоохранительных органов, мечтающих взять нас с тёткой «на кармане» не видать. Тогда в чём дело? Захожу обратно:
- Женщина, это ж я! Суток не прошло, как мы друг друга любили!
В ответ получаю совет идти в то самое неприятное место. Тут меня осенило: Толя ведь предупреждал, что этот совет тесно связан с отсутствием на столе пароля номиналом в 100 рублей! Выхожу и обращаюсь к небольшой (утро ещё ранее) толпе моих банковских коллег:
- Кто сотню зажилил и не донёс, куда сказано?
- А ты чего раскомандовался? – дружно отвечают коллеги. – Мы же думали, что «сто» – это пароль! Поэтому, когда эта «принцесса на автомобилях» молча на нас посмотрела, ожидая пароля, мы дружно сказали: «Сто!». Вот теперь стоим, отзыва ждём.
- Ну и будете теперь ждать «дождичка в четверг» вместе со мной!
- А чего его ждать? Вот он с неба сыплется, а сегодня как раз четверг. Но если ты про деньги на бедность этой карге, так мы думали, что Анатолий Владимирович все вопросы решил и ответы получил.
В этот решающий момент у сарайчика появляется Анатолий Владимирович, смотрит на нас укоризненно, достает кошелёк, заходит в помещение, тут же выходит и командует:
- Что стоим? По машинам!
Все бросились к заранее присмотренным. Особенно пользовался успехом вишнёвый цвет. Но таких на всех не хватало, поэтому особенно ушлые становились поперек дороги выезжающей из ворот завода «ласточки» нужного цвета (помните Вицына в «Кавказкой пленнице»?), садились рядом с водителем и прибывали на стоянку с криками: «Моё! Не подходи!». Конечно, мне живописного лимузина не досталось. (Я уже привык. Почему-то именно передо мной всегда заканчивались тарелки в студенческой столовой – карма!). Взял, что дали.
