Недолюбил и вылюбил.Растерянные тениПеском зыбучим сыплются в глазаТоварищ мой, ударь по тормозамМы все теряем мудрость поколений.А нам твердят: постой, туда нельзяНу не выдумывай,Сядь смирно, кушай кашуА кто-то где-то снова сердце наше,Причмокивая, плотоядно жрет.И слишком бледный, непорочный ротСочится кровью, —Капли на коленях.А мы идем бесстрашно и впередЛюбовь нам ни к чему,Ведь завтра будет снег и астмаНе то что говорить, дышать опасноДа в минус двадцать кто на улицу пойдет?Ни за любовью,Ни за теплым тусклым элем.Вот невралгия тонким змеемПроскользнулаИ побежала вниз по шее и плечуКак электричеством лизнулоЯ молчуМне нечего сказать,Смотрясь в окно напротивНаверное, опять задула осеньОктябрь проклятый кругом очерчуИ не впущу к себе,Ни призраки, ни духиНе смогут в дом пробраться мой шальнойПускай придется зимовать однойПускай опять стреляет до апреля в ухеПростите, господин главврач,Мне, правда,больше нечего сказать науке.<p>Надоедливым</p>Моя муза – андрогинное создание,Которое вечно находится в состоянииБессознательномА я-то ведь в завязке уже лет двадцать какПараноик, недофилолог, немного сталкер-маньякИ этот развязно-застенчивый взглядПрямо в душуАх, если бы тыХоть немного меня слушалТо знал,Что я ничего не делаю просто такИ что за каждое новое четверостишиеПлачу, как правило, кем-то лишним.<p>Не важно где, важно с кем</p>1Мы скоро станем птицами,Еще бы.В волнениях радостных бессовестной толпыСебя увидим мыНо не преклоним лбыЯ за тобой пойду в хоромы и в трущобыПока рука твоя уверенной змеейС моей сплетаетсяИ не потеют пальцыПускай в Париже мы еще одни скитальцыПускай Варшава нам не Родина, не тылА в Праге ночь нежна,Но жар земли остыл,Мне наплевать.Мне лишь к тебе быпотесней еще прижаться.2Я накормлю голубейу святого МаркаИ напишу, как всегда,без единой помаркиМолитву о теплых ветрах.Мне не приснятся те,кто ушел слишком раноНо мне приснишься тыА где была рана —Теперь только светИли это следИли просто ответна вопрос?<p>Пробуждение</p>
