дождливый Питер – каземат…мне из него никак… я вязнув болоте сумрака и грязи, в себе теряясь…странный лад? – привычно течь куда попало,скрывая мысли от оскалалетящих мимо,наугад…внутри – уютная тоска,вновь Жизнь, и Смерть… почти у края —с природой вместе замираем,но понимаю – жизнь – игра,в ней дух отчаялся,но верит…мечту поземка мягко стелет —во мне сгорело вседотла…желать ли мне себя другим? —…воскресну, может, в непогодетакой привычной для природы,в которой Питер нелюдим…<p>Если Бог не суров</p>не зналось, забылось… и помнил ли кто о чужбине?в которой неласковым эхом пропитан песок,в котором зажженный огонь терпеливо остынет,чтоб искренне-нежное тело не ранить у строк…чужое в ином растекалось ручьем и словами,иное нетронуто ветром, осталось как есть —каким-то, пожалуй, нелепым – а может, и странным —в нем тайные шепоты струн раздаются окрест…я птицу свою отпускал (был суровым с собою!) —гнездилась в руках непрозрачная грешная суть…тебя вновь любой полюбил – от мороза до зноя,в себе (если Бог не суров) разберусь… как-нибудь…<p>Можно ли?</p><p>(Сердцем в Ню)</p>
Владу Клёну
утро повторитсятусклым (б)ликом в людях,что одни на лица,в коих взгляд простужен…снова не поверишьв Ту, что без Оклада…в эти стены,двери,полумертвый ладан…разорвешь надвоелист в двуликой сути:мысль недолго греет —телуближесуки…не найдешь адептовчертовых и тчивых[13]стоны гасят свечи,веснамждатьозимых……можно ли? (прошепчешь)в силе крика – логос! —кто-то станет жертвой(тот, кто больше стоит?!)утро повторится(НАС НЕ СТАНЕТ РАНО…)к Черту «Можно» —злишься?но ведь в ЭТОМ (!) – правы……ты не любил фуфла в строке,когда занудно и убого…когда в осадке те же слоги,а после строф, как налегке…из Нас – лишь пьяное ценю…из мыслей – те, что в ранге вздора,из рифм – набат…(почти простое)а из приличий – СЕРДЦЕ В НЮ…<p>Непонятно, но так КЛЁво…</p>
