В лагере теперь тоже есть свое темное пятно – обугленный дом, стоящий неподалеку. И даже когда они его разберут, темное пятно все равно останется. Это пятно не смыть. Но если уж у каждого человека полно таких пятен, то их не может не быть и в обществе, в котором они живут. Можно разрушить все, чтобы отстроить заново, но материал-то один и тот же. Люди всегда одинаковые, как ни причесывай.
– Почти стерла, – сказала Лиа и вновь посмотрела на дом.
– Можно спросить тебя? – По голосу Макса она поняла, что вопрос будет сложным.
– У тебя есть одна постапокалиптическая минутка, – игриво ответила она, – пока Крис не привез новеньких.
– Надо что-то решить с Нортом. Ты уже думала об этом?
– А что тут решать? – Она пожала плечами. – Как будто тут есть варианты… Убивать нельзя, оставлять с нами тоже. Значит, придется выгнать.
– Ты с этим справишься?
– А ты? – ответила вопросом на вопрос.
– А что я?
– Марин… – тихо сказала Лиа, и сердце вдруг замерло, а затем забилось быстрее. Стало очень страшно из-за того, что он может ответить. Но он промолчал. Не глядя, дотронулся до ее ладони, коснулся пальцев и легонько их сжал. Лиа едва заметно улыбнулась и потупилась. Смотреть на него не стала и надеялась, что он сейчас не смотрит на нее. Она смутилась и не хотела, чтобы он это видел. Разве такие, как она, краснеют? Но она покраснела – почувствовала, как вспыхнули щеки. Кто бы знал, что такой простой жест, как касание рук, может оказаться таким интимным.
– Как думаешь, у нас получится? – спросил Макс, глядя куда-то поверх общины.
Лиа тоже подняла взгляд, сначала посмотрела на пепелище, затем на детскую площадку и домики.
– Не только это, – Макс кивнул вперед, – я вообще, в целом.
– Не знаю… – задумчиво ответила Лиа, – никто не может знать наверняка.
– Но мы же попробуем? – с надеждой спросил он.
Она лишь крепче сжала его руку. Оба понимали, что знают ответ на этот вопрос.
Стихи, написанные по мотивам этой книги:
Просто беги!
Ветер танцует на мокрых могилах,
Листьями желтыми кроет следы.
Если себя побороть ты не в силах,
То не проси ничего у судьбы.
Здесь на обломках прогнившего мира
Нам остается одно лишь "бежать".
Не будь же мишенью этого тира,
Просто беги! И старайся дышать.
В руку вцепись и сжимай ее крепче,
Если отпустишь - уже не догнать.
Если отстанешь, лишь ветер прошепчет:
"Что ж, оставайся. Тебе выбирать".
Грязью покрыты промокшие кеды,
В порохе руки, в ожогах сердца.
В этой войне стоит ждать ли победы,
Если пока не видать ей конца?
Ну и плевать! Ведь сдаваться погано.
"Сдаться" - для тех, кто совсем истощен.
Чуть отдохнуть, подлатать свои раны...
Снова вперед! Ты не бойся, дойдем!
Прежнему миру уже не поможем...
Прошлое в прошлом... а слезы - в глазах.
Руки дрожат, но мы все-таки можем
Взрастить новый мир. Тот, что видели в снах.
Руку хватай и вставай. Давай, ну же!
Те, что преследуют - рядом совсем.
И побежали, по грязи, по лужам,
К новому времени, к дню перемен!
Миражи
Ветер кружится в танце с опавшей листвой,
И в моей голове время движется вспять
В эту вечность, где мир был когда-то живой,
Здесь же сумерки - время нас убивать.
Время жатвы, но косу отбросила смерть,
И луга зарастают сорной травой.
Если вдруг посчастливится умереть,
Ты не мертвый получишься и не живой.
Где ты, мама Бриджит? Как мне быть подскажи?
У барона Субботы попробуй спросить:
Кто поймает нас всех, если мы - миражи?
Да и будет вообще нас хоть кто-то ловить?
Изгнание
Играй, моя гитара,
Пой горькая полынь.
Я отдал счастье даром -
В карманах только пыль.
Я предал всех, кто дорог,
И в их числе себя.
Путь к искупленью долог.
Виски посеребрят
Раскаяний напрасных
Тяжелые слова.
Закат окрасит красным
Дорогу в никуда.
По ней не возвратиться
Не в детство, ни домой.
Прощай.
Ты будешь сниться,
Как мир, что был живой.
Там я чего-то стоил
И что-то даже мог.
Теперь же недостоин
К виску взвести курок.
Изгнание как пуля,
Твой взгляд как в спину ствол.
Пусть он тебя целует,
А я уж все - ушел.
Так пой, моя гитара,
Так подпевай, полынь!
Я отдал счастье даром -
В карманах только пыль.
