Зашёл в комнату к сыну. Сидит на краю дивана с баяном. Играет тихо-тихо, поёт, почти шепчет: «Пенится Жёлтое море, волны сердито шумят». Растянулся у него за спиной. Слушаю. А в соседней комнате смех. Жена ставит сыну французское произношение. У того язык не слушается. Оба хохочут. Из кухни доносится тёплый запах гренок. Не вижу, но точно знаю – сын наклонился над плитой. В руке у него книга по деревянному зодчеству – давнее увлечение. Совсем забыл: собирался ведь позвонить сыну. Он в Тарусе нынче – должен был заехать на кладбище. Спросить надо, как там наши могилы. Снега много теперь. Лежу. Слушаю. «Миру всему передайте, чайки, печальную весть». Глаза закрыл. Вечер воскресения.
Говоря об объединяющих и разделяющих факторах в российском обществе, стоит придерживаться не бинарного, а тринарного способа их рассмотрения. Что это значит? Это значит, что наша задача – научиться понимать, что нас объединяет, разделяет и отличает.
Вопреки расхожему стереотипу, последние два понятия – «разделять» и «отличать» – это не синонимы, а антонимы.
В нормальной ситуации культурные, этнические, конфессиональные отличия поддерживают гибкость социальной системы, увеличивают число её степеней свободы и сопротивляемость внешним факторам. Но на фоне ошибок и кризиса они могут вызывать деструктивные процессы и центробежные тенденции.
В истории нашей страны такая ситуация возникала не раз. Например, в 1612-м, в 1917-м, в 1991-м. Всякий раз дело завершалось болезненным историческим разрывом. И только цивилизационный ресурс страны, терпение и вера народа позволяли пройти по краю исторической пропасти и не упасть. В четвёртый раз ресурса может не хватить. Поэтому наша задача – не довести ситуацию до точки невозврата.
Лингвисты и культурологи часто говорят: «Смысл возникает на уровне различий». Действительно, устойчивая и сильная культура редко представляет собой монолит, хотя и имеет ядро – базовый набор символов, ценностей и смыслов. Например, для русской культуры в этот набор входят христианская мораль, отрицание расизма и мифов превосходства (включая «цивилизационный»), неприятие права сильного, неприятие идеи естественного отбора в обществе, а также обострённое чувство справедливости (когда блага зависят от реальных заслуг). Это то, что нас объединяет.
Но, как подсказывает нам элементарная диалектика, объединяет не только общее. Объединяют и отличия, хотя и не любые. Отличия социальных субъектов можно условно разбить на две крайне неравноценные половины. Первая – это исторически устойчивые особенности этнокультурных и религиозных групп. Их необходимо уважать, понимать их ценность в деле укрепления общего целого. Вторая половина – отличия политические или политико-ситуативные, сформированные в силу временных обстоятельств, а порой и под влиянием внешних конкурентов. Их роль куда более поверхностна, если только общество не срывается в штопор деструктивных процессов, как в 1917-м и в 1991-м.
Сегодня в качестве таких ситуативных разделяющих факторов выступают идеологемы и ложные альтернативы уходящего с исторической сцены неолиберального глобализма. Наши культурные различия, напротив, нас объединяют, как объединяют нас и общие ценности. Например, мы выступаем за реабилитацию исторического мышления и возвращения традиции в историю.
Несмотря на этнокультурные различия мы одна историческая нация, подобно византийской, окраины которой сохранили язык, культуру и существуют до сих пор (например, Армения и Эфиопия). Этот статус-кво способствует сохранению долгосрочной стабильности в центральной части евразийского континента. Это гарант от сползания данного региона к переворотам и локальным конфликтам, как это произошло на Украине и едва не случилось в Турции.
Прошло более двух лет с тех пор, как в России сложился так называемый «крымский консенсус» (85 % граждан высказались за национальное воссоединение). Это и есть опорная точка новой идеологии, добровольно принимаемой большинством.
