Примерно в тот период наша страна была в начале своего окончательного расчеловечивания. Но несмотря на это одним из наиболее странных симптомов того, что последовало, было невероятное число людей, думавших, что перед нами ними Христос… Хотелось за что-то зацепиться. Дошло до того, что стали поднимать до этого уровня каждого мало-мальски порядочного человека. В итоге новые бого-человеки появлялись чуть ли не каждый год и так же быстро исчезали. У каждого были свои апостолы и ученики. Было лето, и в Христы появлялись как грибы после дождя. Это и было нашей игрой. Собрание новых мессий было организовано в центре луга, неподалеку от нашего города. Мы все одетые в белые простыни собрались в огромный круг. Вокруг каждого из нас стояли почитатели и ученики. Христы направились к середине поля, за каждым шли его апостолы: беспорядок давка, столпотворение. Как-то так и закончился это путь алчности и гордыни. Мы устроили кулачные бои и потом с кровоподтеками и улыбками обнимались под шокированный взгляд понаехавшей полиции.
Короче этот период продлился совсем не долго, почему-то душа ко всему этому не лежала. Каждый раз, шагая в колонне демонстрантов, взявшись с кем-нибудь за руки, я ощущал себя не на своем месте. Швырял камни в полицейских и думал: нет, это не я. Неужели мне это нужно? Стадное чувство толпы меня не захватывало. Дух уличного насилия постепенно теряли свою привлекательность.
Наверное, в этом нет ничего плохого, это свойство молодости, когда хочется бунтовать даже против солнца – уж слишком долго оно встаёт спозаранку.
Можно только порадоваться за людей, которые живут в воображариуме, где «Свои» обязательно борются с «Врагом», тогда как реальность гораздо банальнее – «Враги» даже не подозревают о существовании своих грозных противников.
Тогда я начал заваливать себя учебниками. День и ночь читал книжки и грезил стать инженером человеческих душ. У меня была моя тетрадь, в которую я выписывал понравившиеся мне фразы.
Но мода на все эти буйства быстро проходила. Как флаг, потерявший ветер и бессильно повисший на флагштоке, гигантские волны, одно время сотрясавшие основы, улеглись, растворившись в тусклой повседневности будней. Так и с нашей страной начали происходить метаморфозы. И неожиданно центральный политический вектор направился не на будущее и созидание нового, а в прошлое. И тут неожиданно я пытающийся собрать себя по осколкам нашел свое истинное призвание. Я устроился в «Центральный архив» и тогда впервые моя жизнь обрисовала хоть какие-то цели. Меня стали учить собирать прошлое. Я продолжал вести свою тетрадь классифицируя всё и всех. Это был мой склад идей, которые меня и начал понемногу формировать. Ведь когда тебе чуть больше двадцати, то кажется, что отдёрнешь занавеску, а там – солнце, встает только для тебя, подгоняя к действию, наложению своих границ, давая вето на нарушение всех мыслимых и немыслимых законов. И кажется, что ты просто протянешь ему руку и солнце осветит тебе дорогу, указывая на следующий шаг. Это нормально. Это психология и биология. Государство рассчитывает свою пропаганду на такую вот молодёжь, потому там, где автомат найти проще, чем глоток воды, взрослые так же как и везде в основном думают о том, как им отдать кредит за новую квартиру, устроить сына в университет получше и на досуге почитать что-то там про духовность. Да что об этом говорить, вы и так каждый день видите всё это. Людей, которые абсолютно серьёзно вещают о том, что с чем-то там борются, а по факту думают, как заработать очередной миллионщик.
