Ирене Родриан. До конца! Перевод Б. Хлебникова // На пороге надежды. — М.: Дет. лит…, 1987. — С. 234–249
Такой уж задался день, что с самого утра было ясно: сегодня непременно произойдет что-нибудь скверное.
Над полупустой автостоянкой дрожало знойное марево, гудрон в зазорах между бетонными плитами плавился от жары. Шины липли к асфальту, а когда Ута замедляла ход, шины громко чмокали. Чем ближе к поселку, тем медленнее она ехала. Здесь была всего одна дорога. Конечно, можно объехать поселок сзади через стройку, а по пустырю протащить велосипед за собой, но ведь ни суперрынка, ни спортплощадки все равно не миновать. Как раз на спортплощадке всегда и собирались ребята. Ута издалека увидела их. На солнце сияли рули мопедов, видно даже, как блестят заклепки кожаных курток. Таффи сидел на мопеде, уперевшись ногой в скамью. Луц примостился на ее спинке, ниже расположились Целла и Фридо, который, откинувшись назад, сцепил руки за спинкой, а вытянутые ноги положил на переднее колесо мопеда. Фридо придвинулся к Целле так близко, что казалось, будто они касаются друг друга.
Ута перестала крутить педали, переднее колесо вильнуло, заднее пошло юзом, и она едва успела спрыгнуть. Не поднимая глаз, Ута поправила на багажнике портфель и сделала вид, будто тут и хотела остановиться. Уте было жарко. Потные ступни скользили в сандалиях, а сами ноги, худые и бледные, торчали из дурацкой цветастой юбки, словно жерди. Мать не разрешала носить в школу джинсы («Тебе так идут юбочки!»). От внезапной злости Ута сумела быстро вскочить на велосипед и проехать мимо скамейки, не глазея на компанию. Ребята не обратили на нее внимания. Только Целла хихикнула. Впрочем, мало ли почему она хихикает.
Ута прислонила велосипед к мусорному баку, обвязала цепочкой рукоятку бака, закрыла на замочек и вошла в дом. В подъезде было холодно, пахло стиральными порошками и пережаренным луком. Она пошла по лестнице пешком. Для лифта нужен ключ, а детям его не дают: пусть походят. На пятом этаже пахло горохом, на шестом — картошкой. Ута позвонила.
— Иду-иду! — крикнула мать. Она открыла дверь и опять бросилась на кухню. — Накрывай на стол, отец вот-вот вернется.
Игравшие на полу двойняшки заныли, когда Ута нечаянно задела ногой заводную машину. Ута зашла в столовую и достала из буфета тарелки. На стоянке возле дома засигналил автомобиль. Послышался смех. Голос Фридо Ута узнала бы из тысячи других. Она потихоньку шмыгнула на балкон и глянула вниз.
Это был старенький отцовский «фольксваген». Отец вылез из машины — маленький, толстый, неуклюжий. Его лысина казалась отсюда розовым теннисным мячом. Ута не разобрала, что сказал Фридо, но снова услышала смех и увидела, как отец ускорил шаги. Таффи, передразнивая походку отца, пошел за ним следом. Отец не обернулся. Ута вернулась в столовую, чтобы накрыть на стол. Мать подала жареную картошку с сосисками и творог. Ута чувствовала себя отвратительно, есть ей не хотелось. Она слышала нытье двойняшек, жалобы матери, голос отца, но не понимала, о ней ли идет речь или о рокерах, о повышении цен или о политике. Все это было ей безразлично. Ута встала из-за стола и пошла к себе переодеться — надела бикини, джинсы и безрукавку. Когда она вышла в прихожую, отца уже дома не было, а мать гремела посудой на кухне.
— Поеду купаться, — крикнула Ута и, не дожидаясь ответа, захлопнула за собою дверь.
До четвертого этажа она спускалась быстро, потом пошла медленнее. Ребята еще сидели во дворе, и нужно было пройти мимо них. «Учиться бы мне в другой школе, — думала Ута, — или жить в другом месте, или быть бы постарше». Но ведь и Целле лишь шестнадцать. Исполнилось всего три месяца назад. Зато у нее уже мопед и родители не такие зануды. А Фридо только на год старше. Фридо! Ута остановилась и через окно лестничной клетки уставилась на стену соседнего дома. «Целла же глупа, как телка. Просто дура и вдобавок толстая. А Луц? Почему он с ними, этот заморыш?» Ута пошла дальше. «Харри из десятого класса продает свой мопед. «Металлик гольд». И проездил-то на нем всего год. Но четыреста марок! Четыре сотни». Ута сняла с велосипеда замок и выехала на улицу.
Ребята на скамейке уже не сидели, а стояли возле своих мопедов, оживленно разговаривая. Если поднажать, можно проскочить мимо, прежде чем ее заметят.
Уте это почти удалось, но внезапно раздался свист. Сначала она решила ехать дальше, не оборачиваясь, однако голос Фридо остановил ее:
— Эй, Ута!
Она запнулась, едва ли не против собственной воли опустила ногу на тротуар и оглянулась:
— Что?
— Пара минут у тебя найдется? — Фридо шагнул к ней. Он был высок, широкоплеч, темноволос. Сверкнув белыми зубами, Фридо улыбнулся. — Совсем ненадолго! — Он подошел, положил руку ей на плечо.
Ута проглотила комок, прежде чем ответить:
— Ладно, а в чем дело?
Ей хотелось, чтобы голос ее звучал похолоднее. Вместе с Фридо Ута присоединилась к остальным. Таффи и Целла ухмылялись, у Луца был обычный хмурый вид. Фридо взял велосипед и прислонил к своему мопеду:
