Прекрасная Гиневра Маклауд, дочь разорившегося плантатора, обещает себя в жены победителю рыцарского турнира в надежде, что им станет ее давний возлюбленный. Но неожиданно для всех турнир выигрывает простой арендатор Раф Латур. Девушка наотрез отказывается сдержать слово, и тогда Раф похищает ее.Неистовая любовь зарождается точно дикий цветок в глуши Луизианы – любовь, от которой невозможно ни бежать, ни отвернуться.
Еще чуть-чуть.
В ноздри Гиневры Элизабет Маклауд ударил запах морской воды, и она впервые за много дней улыбнулась. Еще несколько шагов вверх, и она будет на палубе. Подняться по крутым трапам наверх из своей дешевой каюты прямо над трюмом, да еще с саквояжем в руках было нелегко, но после пяти лет жизни в Бостоне и нескольких недель на пароходе Гинни твердо решила не пропустить минуты, когда они войдут в устье Миссисипи и на горизонте покажется Новый Орлеан.
Она уже почти дома.
При мысли о возвращении в отцовский дом у нее радостно замирало сердце, и она дала себе твердый зарок больше никогда оттуда не уезжать. Чего бы это ей ни стоило, даже если придется собрать все свое упрямство и непокорность или даже закатить сцену, которые так сердили маму, Гинни все равно докажет им, что Розленд не просто ее дом. Это ее мечта, ее Камелот[1], где она собирается остаться навсегда.
Полная радостного предвкушения, она полной грудью вдохнула воздух и ступила на палубу. Но берега не было видно – его заволокло густым влажным туманом. Кое-где туман завихрился, прохладный утренний бриз, видимо, пытался его разогнать, но это у него не получалось. Зато он сумел сдуть набок шляпку Гинни и разлохматить ее старательно причесанные кудри.
Она огорченно поставила на палубу саквояж и принялась приводить волосы в порядок. Она потратила на них столько времени, чтобы сойти с корабля в самом лучшем виде! Неизвестно, кто придет ее встречать, но Гинни надеялась, больше того, молила Бога, чтобы папа прислал Ланса.
При мысли о красавце соседе у нее забилось сердце. Ланс и Розленд в ее воспоминаниях были неразделимы. Ей казалось, что Ланс был в ее жизни всегда – сначала как прелестный мальчик, ее рыцарь и защитник, потом как красавец – юноша, поклявшийся ей в вечной любви.
Гинни наклонилась, чтобы поднять саквояж. На губах ее играла полуулыбка. Какие это были счастливые дни! Она с Лансом и другими детьми окрестных плантаторов тогда играли в двор короля Артура. Это был их особый мир. Белокурая Гинни, естественно, была королевой Гиневрой. Другие роли она распределяла сама в зависимости от настроения, но Ланс всегда был сэром Ланцелотом, знаменитым рыцарем Круглого стола. Когда надо было выиграть битву, убить дракона или победить недруга, ей было достаточно только взглянуть на своего верного рыцаря.
Остался ли Ланс ей верен? Гинни подошла к парапету. Столько всего случилось за эти пять лет, столько всего изменилось – может быть, она и его потеряла? Столько сомнений, столько вопросов, на которые она не знает ответа... Если бы волшебник Мерлин[2] приоткрыл завесу над ее будущим! Пока оно скрыто в таком же густом тумане, как тот, что лежит над морем.
Гинни стояла у парапета, плохо себе представляя, сколько еще осталось до берега. В тумане вдруг возникла призрачная тень стройной мачты, но так быстро исчезла, что, может быть, она просто привиделась Гинни. Все звуки были не похожи на обычные – даже крик чайки и плеск воды о борт корабля. Запахи тоже казались незнакомыми. Ей представилось – у Гинни было богатое воображение, – что она пляшет одна в лодке по воле волн и сейчас приближается к какому-то незнакомому, чужому берегу.
Я в доброй старой Англии, с улыбкой подумала она, вспомнив, как они, бывало, утром играли в таком же тумане, воображая, что в нем скрывается замок короля Артура. Заколдованная страна, страна, где осуществляются мечты, – так они называли свое воображаемое королевство. В те далекие годы Гинни стоило только закрыть глаза, и она оказывалась в этом волшебном мире.
– Лодка, отвези меня в Камелот, – прошептала она.
И вдруг как по мановению волшебной палочки Мерлина налетел порыв ветра и вихрем закружился вокруг нее. Гинни схватилась за шляпку. В облаках на секунду проглянуло солнце, проступила линия побережья, и наконец она увидела вдали поднимающийся из тумана город.
Унесенная мечтами в сказочный мир, Гинни вообразила, что перед ней предстанет средневековый английский город с башнями и крепостными стенами, и реальность разочаровала ее. Нет, это был не Камелот. Это был европейского облика город с красивыми зданиями и решетками из узорного чугуна. И тут Гинни поняла, как она соскучилась по Новому Орлеану. На авеню Святого Карла она впервые была представлена на балу, на Кенел-стрит они пели и танцевали во время карнавала Марди-Грас, а под дубами в Сити-парке ей сделали первое в ее жизни предложение.
Гинни вспомнила тот счастливый день, и у нее кольнуло на сердце. Как радостно она бежала домой рассказать родителям эту замечательную новость, ни на минуту не предполагая, что они воспрепятствуют осуществлению ее сокровенной мечты. Она же была их драгоценным ребенком, и ей никогда ни в чем не было отказа.
Но они не согласились на ее брак с Лансом, и через несколько часов волшебная сказка превратилась в кошмар. Как могло случиться, что все ее надежды и мечты кончились таким горем?