Когда, наконец, мы добираемся
до нашего номера, меня ошеломляет
запах собачьей мочи. Зачем они
вообще просят пятьдесят долларов,
если
очевидно,
что
они
не
используют их, дабы избавиться от
него? Сейчас я так устала, что мне
всё равно, но я рада, что здесь есть
кровать. Мы могли бы поспать в
моей машине, но со всеми моими
вещами там не так много места. Я
снимаю поводок с Биста и иду в
ванную, занося сумку.
Почистив зубы и ополоснув
лицо, я смотрю в зеркало и
кривлюсь. Я похожа на корову. Всё
моё лицо в синяках, зелёные глаза
опухли и стали почти невидимыми,
нижняя губа разбита и на всем теле
ещё куча синяков, даже волосам
больно. Я снимаю джинсы, кофту и
лифчик, но оставляю небольшой
топик и трусики прежде, чем
забираюсь в кровать. Наклонившись,
я выключаю свет. Через пару секунд я
чувствую, как Бист прыгает на
кровать и сворачивается клубочком
около меня. И затем я отключаюсь.
Солнечные лучи проходят сквозь
щель в шторах. Я издаю стон и
переворачиваюсь. Бист лежит на
спине, подняв к верху лапы, и тихо
сопит. Он — самый странный пёс,
которого я когда-либо видела. Не то
чтобы у меня много опыта в общении
с собаками. Я всегда старалась
избегать их. Когда мне было четыре,
мы посетили маминых друзей в
Хэмптоне. У них была собака,
которая бросилась на меня. Всё
закончилось больницей и швом на
брови. С тех самых пор я очень
сильно боюсь собак, даже включая
тех
маленьких,
которых
люди
считают милыми, ведь они выглядят
так, словно их можно положить в
сумочку. Мой пёс, Бист, не такой. Я
поискала в интернете фотографии
собак, и, исходя из того, что я нашла,
он — немецкий дог. Его голова
доходит до моей талии, когда он
стоит на всех четырех лапах. Я не
очень высокая, поэтому, когда он
встаёт на задние лапы, то его голова
где-то на десять сантиметров выше
моей. Удивительно, но я его совсем
не
боюсь.
Честно
говоря,
я
сомневаюсь, что смогла бы с этим
справиться с событиями последних
дней без него.
— Привет, приятель, — говорю
я,
потирая
его
живот.
Он
перекатывается в сторону, глядя на
меня как на сумасшедшую. — Ага,
настало
время
проснуться
и
продолжить путь, если мы хотим
приехать к папе сегодня вечером, —
говорю я, вставая с кровати.
Он всё ещё продолжает лежать.
— Как хочешь. Я в душ, —
говорю я ему, словно ему не
наплевать.
Спотыкаясь по пути в ванную, я
начинаю принимать душ. Когда пар
от горячей воды заполняет всю
комнату, я снимаю свой топ, трусики,
и залезаю под воду. Порвав упаковку
от
дешёвого
мыла
отеля,
я
намыливаю своё тело. Затем смываю
всё от головы до кончиков пальцев,
стараясь аккуратно обходиться с
царапинами на руках и ногах. Я
нахожу шампунь, но бальзам к нему
отсутствует. Обидно, что я не
порылась прошлой ночью в машине,
чтобы
найти
хоть
какие-нибудь
жидкости для душа. Выбравшись из
душа
и
высохнув,
я
стараюсь
расчесать запутанный комок волос
на голове пальцами, чтобы не
выглядеть так, словно я сошла с ума,
когда спущусь вниз и сдам номер.
Словно это кого-то волнует,
смеюсь я про себя.
Один взгляд на моё лицо и всем
будет плевать, что творится у меня на
голове. Я нахожу чистый лифчик,
трусики
и
спортивные
штаны.
Накидываю на себя балахон с
капюшоном и собираю волосы в
беспорядочный пучок на голове,
затем оставляю очки на макушке,
пока мы не спускаемся вниз. Когда я
выхожу из ванной, то обнаруживаю
сидящего на кровати Биста, который
словно говорит своим видом, что я
слишком
долго
собиралась.
Типичный мужчина.
— Давай выдвигаться, малыш, —
я хлопаю себя по бедру, и он
спрыгивает
с
кровати,
останавливаясь рядом со мной.
Сидя у моих ног, он ждёт, когда я
надену поводок.
—
Ладно,
сладенький,
я
покормлю тебя снаружи, — говорю я,
ещё раз проверив ванную, чтобы
убедиться, что ничего не оставила.
На пути к лифту, я замедляю шаг,
чтобы Бист смог обнюхать всё, что
пропустил прошлой ночью.
Двери лифта открываются и
человек,
выходящий
на
него,
буквально замирает при виде собаки.
Нет, он, конечно, большой, но не
такой уж и пугающий. Его шерсть
тёмно-серого
цвета
с
чёрными
пятнами, нос розоватый с тёмными
пятнышками, а глаза практически
чисто
голубые.
Он
невероятно
красив. Я смотрю на мужчину и
извиняюсь.
— Может, он испугался моего
лица, — говорю я Бисту, когда двери
лифта закрываются. Он наклоняет
свою голову в знак согласия. Когда
двери лифта снова открываются, но
уже на первом этаже, я опускаю
солнцезащитные очки на глаза, ведь в
помещении достаточно света.
Подходя к стойке регистрации, я
замечаю нового администратора и
молюсь, чтобы у нас не состоялся
неловкий разговор. Затем я опускаю
карточку от номера в коробку и
разворачиваюсь, даже не взглянув в
ту сторону.
Затем запах кофе резко ударяет
мне в нос. Ноги сами ведут меня в
сторону источника моей слабости. Я
люблю кофе. Я пью так много кофе
каждый день, что такое потребление
