Солнце светило в окно, и он видел только машину и силуэт Марины. Арис задернул занавеску. Успеет еще на нее насмотреться.
Она медлила. Арис глянул на часы – уже пять минут стоит и не решается войти. Боится? Правильно делает. Он тоже… нет, не боится, но встревожен.
Что-то сегодня случится.
«Нет, - подумал Арис, - не случится. Уже случилось». Год они ходили вокруг друг друга, не делая попыток встретиться. Играли на расстоянии, как в клубе шахматистов по переписке, делая следующий шаг, не видя соперника. И только сейчас, сегодня они встретятся лицом к лицу. Чтобы подвести черту или начать новый раунд игры.
Как и Марина, Арис не стремился к ней на встречу.
Сама сделает первый шаг. Подойдет к двери. Постучится. Он будет выжидать. Она занервничает. И только тогда он ей откроет. А может и не откроет. Он еще не решил. Стоит ее проучить за весь год насмешек…
Ну, вот он - стук в дверь.
Что ты будешь делать, Аристарх?
Марина отвлеклась от своих размышлений, встряхнулась, приводя мысли в порядок, возвращаясь из прошлого.
За окном шевельнулась занавеска.
Подглядываешь, милый? А, что тебе бедняге еще остается.
Он, наверное, сейчас строит коварные планы, как ее проучит. У него наверняка есть соблазн не открывать ей дверь. По поводу этого Марина не волновалась. Его потребность самоутвердиться за ее счет пересилит этот соблазн. Не открыть ей дверь – слишком мелко для Аристарха: об этом никто не узнает, только лишь они вдвоем будут свидетелями ее унижения. Нет, Аристарху нужно, чтобы все знали: он ее покорил, она пала к его ногам, ползая и умоляя вернуться к ней.
Ага, уже поползла.
Ей, кстати, свидетели не нужны. И в этом ее преимущество.
Марина не спеша, направилась к двери. Минуту помедлила, зная – он еще решает для себя – открывать ей или нет. Постучала.
Все он сломлен.
Нет, сразу не откроет, заставит ее помучиться в ожидании. Она не против. Потом он заплатит за все сполна.
За недолгий период их отношений она выучила все его привычки: надо же было под любимого подстраиваться.
А за последний год изучила все его повадки, манеру поведения. Все его устремления, желания не были для нее секретом: надо же любимого уничтожить.
Как все меняется.
Одно неизменно – Аристарх.
Через десять минут он открыл дверь.
Ах, как неожиданно, право слово!
В тот момент, когда он открывал дверь, его мысли были заняты построением язвительно-небрежных фраз, которые он собирался бросить ей в лицо.
Не сказал, замер на полуслове.
Он подумал, что изобрели машину времени.
Он подумал, что сошел сума.
Он подумал: все действительно вернулось.
Перед ним стояла Марина из прошлого.
Все в ней кричало: вернулась его девочка. Глаза, волосы, губы. Все в ней было прежним. От кончиков светлых волос до агрессивно-красных босоножек.
Нет, не все. Выражение глаз, взгляд – был другим. Тогда, год назад в нем отражалась надежда и любовь. Сейчас светилась насмешка и убежденность в своей победе.
Вот, стерва! Он не думал, что она решится вернуться к образу, который был ей ненавистен.
Тогда, год назад, после их разрыва она день за днем полностью меняла свой стиль, облик. Все, что могла изменить, Марина изменила, стирая себя прежнюю и превращаясь в незнакомку. Стирая воспоминания о нем, ломая себя. А он был сторонним наблюдателям и оставался им на протяжении года. До сих пор.
Но все же осмелилась.
Он недооценил ее в очередной раз.
Еще один урок. Еще один пинок от нее.
Ну, ничего, следующего шага она от него явно не ожидает…
Марина наслаждалась произведенным эффектом. Надо отдать ему должное, он только на минуту запнулся, оглядев ее. Растерянный взгляд сменился уверенным.
И вот он начал действовать.
Стремительное движение – и она в его руках. Снова.
Но это она тоже планировала, только Арис об этом не знал.
Он думал у него все под контролем. Он ошибался. Каждый его шаг, каждое движение она знала наперед и предугадала. Прошло время, когда он мог ее удивить. Приятно или не приятно – не важно. Сегодня ситуацию контролирует она.
Марина не сопротивлялась его рукам, которые лихорадочно шарили по ее телу, срывая одежду.
Она не сопротивлялась напору его губ. Она отвечала с той же потребностью. Со страстью, не уступающей его страсти.
Она царапалась и кусалась, оставляя метки на его теле.
Она клеймила его: мой и только мой, некуда тебе деться.
Он каждым своим движением заявлял на нее свои права: моя и только моя, никуда тебе не деться от меня.
Их страсть была обоюдной: острой, ненасытной. На грани между наслаждением и болью. Они не щадили друг друга, стремясь утолить свою жажду друг в друге.
Арис, не отвлекаясь от процесса, захлопнул дверь ногой, поднял ее. Марина не далась на руки. Она во всем хотела быть равной: обхватила его ногами и продолжила с упоением целовать.
Он зарычал от раздражения:
- Подчинись!
- Никогда.
- Ну же, Марина, сейчас не время спорить.
- Ну, так заткнись и займись делом. И я не спорю! – по-детски возразила Марина в перерывах между поцелуями.
Арис хмыкнул и плюнул на уговоры. Еще успеют поговорить. Они все еще успеют: она в его руках здесь и сейчас, остальное не важно.
