– Спасибо, что разбудил. И это не сарказм, – сонно добавила я, поднимаясь и вылезая из машины. Руки предательски тряслись. – Скажи, что я не кричала во сне.
– Не кричала. Что тебе снилось?
– То же, что и всем, пожалуй, – ответила я его же словами, садясь на кресло водителя. Ханс сел на пассажирское спереди. Снег до сих пор шел. Я посмотрела на стрелки и заметила, что время не то, которое должно было быть. – По-моему, ты уехал немного дальше, чем предполагалось.
– Ты спала. Подумал, что смогу проехать еще немного.
– Как мило с твоей стороны, – я включила дворники, чтобы они счистили нападавший за то время, что мы стояли, снег, а затем вывела машину с обочины на дорогу. – Не хочешь поспать?
– Пришла моя очередь мучить тебя разговорами. Кто такой Виктор Семенович?
– Так, – мозг усердно начал соображать и в итоге узрел истину, – я не кричала во сне, но очень разборчиво разговаривала?
– Весьма.
– Ну ладно, не такая уж это и тайна. Витька – давний друг и товарищ. Ныне покойный, к моему дикому сожалению. Он был частью моей группы, когда я была в общине.
– Это та группа, которую разобрал на части Алфавит?
– Да, она самая. Иногда мне снятся они. Снится тот вечер. И утро, когда я всех обнаружила. Обычно я просыпаюсь после того, как вдоволь насмотрюсь на все это. Так что да, я тебе благодарна за то, что вытащил меня намного раньше.
– Всегда пожалуйста.
– Тебе тоже снится что-то подобное?
– Нет. Мне вообще редко что снится. В основном я вижу сны под сильным впечатлением от чего-либо.
– Вроде первого убийства?
– Да. В тот день мне приснилась моя жертва.
– Говорила с тобой?
– Спрашивал. За что я это сделал. А у меня не было ответа, только приказ, который я выполнял. Может, тот человек и заслужил подобное. Но ведь, может, и нет.
– Ну, знаешь ли, это редкость, когда специально обученного человека отправляют убивать невиновного. Думаешь, меня объявили в розыск потому, что я всего лишь таскалась с беспризорниками? Кстати о розыске, тебя разве не должны искать?
– Чтобы начать разыскивать человека, нужно чтобы этот человек существовал.
– Хорошая точка зрения, мне нравится. Ты инсценировал свою смерть? Или подделал свидетельство о смерти?
– С точки зрения бюрократии, я никогда не рождался. Камеры меня не опознают, меня нет в базе данных.
– И аккаунта Вконтакте у тебя тоже нет? – я улыбнулась.
– Да с кем я вообще разговариваю, – он смеясь откинулся на спинку кресла.
– Ну что мы все о плохом, да о плохом. Просто представь: если бы у тебя был аккаунт, ты бы выкидывал туда свои эпичные сэлфи на фоне заката. А толстые и малость глуповатые тетки из IT-отдела писали бы в комментариях, что тебе пора жениться. Завидующие твоей молодости, красоте и, самое главное, отсутствию толстой жены мужья этих теток писали бы приблизительно то же самое в надежде, что ты женишься на отъевшейся бабище и облысеешь, как и они сами. Ты бы уклончиво отвечал, что, может, позже, а на самом деле молился бы, чтобы все они от тебя отстали, – я глянула на него, чтобы проверить его реакцию. Он улыбался, закрыв глаза правой рукой. Хороший знак. – Мало чему можно позавидовать. Начинаешь любить свою жизнь, а?
– У тебя просто кошмарная фантазия.
– Ага. Вот ты только ненадолго соприкоснулся с ней, а каково мне? Я с ней живу. Постоянно, двадцать четыре на семь.
Атмосфера нормализовалась, и я успокоилась. Пожалуй, мне это нужно было даже больше, чем ему. Руки перестали трястись, настроение улучшилось, появилась некоторая бодрость – хоть всю ночь машину вести теперь.
Фонари на трассе практически не появлялись, они стояли по две-три штучки, когда мы проезжали небольшие деревеньки, но света от них было мало.
Так мы и добрались до бревенчатых домиков, которые все вместе именовались гостиницей «Князь Орлов».
Машина осталась стоять на стоянке. К утру ее заметет. Надеюсь, в прокате Хансу выдали какую-нибудь щетку от снега. Мы зашли в самый большой дом, и об этом оповестил колокольчик над входной дверью.
– Сейчас, иду-иду! – раздался голос расторопной женщины, которая явно сегодня была навеселе. Она вбежала в комнату и стала рыться в толстых тетрадях в поисках нужной. Наконец она, с невероятно счастливым видом, будто нашла алмаз размером со свой кулак, выудила ее из стопки. – На кого пойдет запись?
– Ханс Дюрер. С двумя односпальными кроватями.
– Ой, извините, но таких больше нет, осталось только две комнаты, каждая с одной двуспальной…
– Мы берем, – вмешалась я, игнорируя пристальный взгляд немца. – Что, все маги сюда сбежались, подальше от Новгорода?
– Да, кто сюда, а кто и того дальше. Все говорят, что-то ужасное надвигается, но никто толком не может объяснить, что именно! Только представьте, постоянно эта гнетущая атмосфера общей паники и истерии… Ужасно, просто неслыханно! Что все же происходит? Вы не знаете?
– Н-да, могу вас понять, – протянула я, игнорируя ее вопрос. Она этим ничуть не была расстроена.
– И насколько вы к нам?
– На ночь, – это уже сказал Ханс. – Сколько с нас?
– Восемь.
Он без лишних слов отсчитал восемь зеленых купюр и отдал женщине.
– Домик номер семь, второй этаж, – она отдала ключ.