– У тебя красивые глаза, – вырвалось у меня. Они действительно были очень красивые. Серые.
Мы так и сидели, смотря в глаза друг другу и ничего не говоря. Настоящее испытание для нас обоих. Посмотреть ему в мои глаза означает поверить в то, что в ту же секунду я не внушу ему желание застрелиться. А мне в его – доверить ему все переживания и все мысли, потому что – я была уверена – в моих глазах он видит все, через что я прошла, все, что было смыто с лица временем, но не исчезло из глаз.
Я разорвала наш зрительный контакт и слезла с Ханса на диван. Как выяснилось, вполне вовремя, потому что до нас донесся хлопок закрывшейся внизу двери.
Я сбежала вниз по лестнице встретить Василису, пришедшую с улицы.
– Что принесла?
– Сегодня ничего, – она как раз вешала пальто на крючок.
– Блин… Зря спускалась… – пробурчала я.
– Нет, не зря. Включи духовку и поставь на двести двадцать градусов.
– О’k, – я отправилась на кухню. Духовку нашла, дело осталось за малым. Удостоверившись, что внутри ничего нет, я повернула два переключателя.
– Для себя я обычно так особо и не готовлю, – она вошла на кухню, вытирая руки полотенцем, которое кинула на стол, – так что вам придется подождать.
– Ничего, я помогу. Ща еще Ханса припашу к активной деятельности – вообще все быстро сделаем.
Это было лучшим решением за всю мою жизнь. Сразу видно, что человек умеет обращаться с ножом. И с духовкой. И вообще со всем, что может хоть как-то причинить боль и изувечить любого представителя рода человеческого. Я определенно начинаю к этому привыкать.
Так мы провозились полчаса от силы и еще сорок минут ждали, пока пропечется мясо и картошка. Наверное, запеченный в майонезе и под сыром картофель как-то называется, но мне это неизвестно. Потом мы еще ждали, пока это все остынет. А так как мое ожидание держалось всего лишь на страхе обжечь язык, я начала есть первой. Хотела бы я сказать, что давно не ела ничего горячего, но это было бы чистой ложью, так как последний горячий прием пищи был принят у родителей сравнительно недавно. Начав первой, я первой и закончила, начав мыть тарелку соответственно. Так я расщедрилась и помыла тарелки за всеми. Вообще, домохозяйка из меня скверная: не умею ни готовить, ни убираться. Настоящий кошмар для патриархальной семьи. Тут-то мне и повезло с семьей. Они никогда не требовали от меня того, что у меня плохо выходит, и всегда поддерживали в том, что выходило хорошо. Надеюсь, они уже получили записку. Не хочу, чтобы они переживали.
Мои размышления прервались из-за чувства присутствия других чародеев. Кроме меня и Васи. Я резко обернулась и уставилась на нее, она в это время нахмурившись смотрела на меня.
– Что-то случилось? – Ханс, как человек, просто не мог ощутить того же.
– Чужак, – бросила Вася и решительно направилась к выходу. Пока я дошла до прихожей, она успела надеть свое черное пальто и уже вышла наружу. Я только обулась и выбежала за ней. Из-за спины меня настигло короткое «Стой!» Ханса.
На улице дул сильный ветер, поднимая снег с сугробов вверх, ограничивая видимость. Из леса к дому вышел человек. Биомехи Василисы тоже были здесь, все до единого, включая Вендиго, который стоял рядом с Васей. В «чужаке» я узнала женщину, которая воткнула нож в спину Ханса. Внутри зародились страх и ненависть, мешаясь друг в друге.
– Мне нужна лишь девчонка, – громко сказала она. – Отдадите ее – я вам не наврежу.
– Тогда боюсь Вас разочаровать, – это был Васин голос, – ее Вы не получите.
– Что ж, тогда я заберу ее силой, – заявила напавшая на нас и, вновь обратившись молнией метнулась в мою сторону. Не знаю, что за чувство во мне появилось в тот момент. Наверное, азарт, преумноженный на миллион. Время перед глазами будто замедлилось. Я видела, как она появилась передо мной, как выбиваются ее рыжие волосы из тугого хвоста, как между ее пальцев проходит электричество – и все это было нереально медленным. Тогда тело вновь сработало без моего вмешательства и, молниеносно достав из-за пазухи кинжал, вонзило женщине в руку, которую та заносила для удара. Оружие было воткнуто с такой силой, что пробило ей кость и прошло насквозь. Электричество в руке исчезло, а на снег прыснула алая кровь. Странно, что при такой реакции звуки до меня по-прежнему доходят очень долго. Ее крик от боли разрезал морозный воздух, и она молнией отскочила обратно к кромке леса, не удержав равновесия и повалившись в снег. В то же мгновение она поднялась на ноги, размахнулась и отправила в нашу сторону потрескивающую молнию. Я успела заметить, как Вендиго заслонил Василису от удара, и как Ханс подскочил ко мне и, прижав к себе одной рукой, выставил другую в направлении приближающейся молнии. Что-то светилось голубым пульсирующим огнем в его груди. Вдруг молния ударилась обо что-то невидимое в пяти метрах от нас, разошлась на небольшие молнии, будто это была невидимая стена металла, а потом снова собралась в изначальной точке и понеслась прямо на рыжую женщину. Она уклонилась и отступила. Вновь яркой вспышкой взметнулась в серое небо женщина, властвующая над молниями.