– Мы прошли уже где-то восемьдесят метров, осталось еще пятьдесят с лишним.
А здесь уже по стенам местами стекали тоненькие струйки воды. Чем дальше мы шли, тем труднее было дышать спертым воздухом и сыростью. Люди здесь не ходили лет двадцать точно. Вдруг из темноты к нам выбежала крыса и врезалась в невидимую стену, та разошлась волнами, как при атаке женщины-молнии, и с силой откинула крысу обратно в тень.
– Ханс, – я остановилась и повернулась к нему лицом, – только не говори мне, что боишься крыс.
– Я и не боюсь, – он продолжил аккуратно толкать катушку.
– Тогда что это сейчас было? Готовишься к нашествию крысиных полчищ?..
– Крысы – переносчики многочисленных заболеваний, в том числе и неизлечимых. С летальным исходом. У тебя сейчас ослаблен иммунитет. Так что не отвлекайся и свети дальше.
– Ладно. Но крысы здесь не агрессивные, на людей не бросаются. По крайней мере, пока они не в стаях. И да, у тебя потрясающая реакция. О, а еще я уже вижу нужный нам стык отсюда. Вон он, поблескивает… – я попыталась посветить туда фонарем, но много не высветила. – Чуть-чуть осталось.
До стыка шли в предвкушающей тишине. Крыс больше не видели, но из трещины в стене уже у самого разрыва выбежал таракан, которого я чуть не раздавила, испугавшись и абсолютно не ожидая, что рванется он именно ко мне. Почувствовав затылком, что Ханс собирается это как-либо прокомментировать, я, уже чувствуя, как заливаюсь краской, резко развернулась и выдала:
– Только попробуй сказать что-нибудь.
– Ну вот, – он улыбаясь цокнул языком.
Я поставила фонарь на пол, направив луч света прямо на провода.
– Так… Ну, стык здесь имеется. Размотаешь провод до конца? – я осмотрела «рогатку», проверив, в какое из двух исходящих отверстий нужно вставлять провод общины. Затем Ханс подал мне конец провода, и я щелкнула на нем замком переходника. – Так, а теперь важный момент. Держи переходник, – я отдала ему предмет. – Сейчас я дерну вон тот рубильник, а у тебя будет десять секунд, чтобы отсоединить провод, вставить на его место переходник и присоединить к нему оставшийся провод. Готов? – я отошла к рубильнику в трех метрах от стыка. Немец кивнул, и я дернула рубильник, перед этим оповестив его об этом. Секунды пришлось отсчитывать вслух. Справился он даже быстрее, чем я ожидала, и включить рубильник обратно получилось немного раньше. Я подобрала фонарь и посветила на проделанную работу. – Не то чтобы я так просто тебя эксплуатирую, просто своими силами я это сделать не могу. Понимаешь? Я провод отключаю с десятой попытки.
– Ничего. Идем обратно?
– Ага.
– Катушку назад тащить?
– Не-а. Пусть тут валяется.
– И вы так каждый раз переподключаетесь?
– Да.
– И откуда у тебя данные об электросети города?
– О, я украла их из городского архива. Как и схемы всех этих тоннелей.
– Ничего удивительного, что власти тебя разыскивают…
– Хочешь присоединиться к ним? Неужели ты жалеешь, что примкнул к нам?
– Нет, еще ни разу не пожалел. А ведь, я же должен был быть на их стороне. Точнее, был до этого и должен был быть до сих пор. Мне-то сначала и отдали приказ о розыске тебя. Это уже потом, когда я почти подобрался к тебе, они меня убить решили.
– Узнали о намерениях?
– Похоже на то. Это может быть работа провидцев?
– Вполне, если среди охотников таковые имеются. Послушай, а я, получается, зря бежала тогда?
– Нет, не думаю. Ты неплохо замела следы, охотники пришли в твой город, когда мы уже уехали.
– Тогда почему меня нашел ты?
– Алиса, – он остановился, я сделала пару шагов прежде чем тоже остановиться и развернувшись к нему, – ты еще рассматриваешь версию того, что я до сих пор работаю на охотников?
Мое сердце начало барахлить и пропускать каждый второй удар, неуклюже толкаясь в груди. Стоит проконсультироваться у кардиолога. В темноте я плохо видела лицо Ханса, а светить фонарем ему по глазам сочла слишком уж грубым жестом. Тем не менее, отвечать что-то надо было.
– Я бы обратилась к тебе по имени, но я не знаю его. И тем не менее, я доверяю тебе. Я не чувствую, когда другие люди лгут мне, а потому всем сердцем надеюсь, что ты не из них. Глупо, конечно, признавать это, особенно сейчас, когда я вообще никому не могу верить, даже магам… Но, знаешь… Я верю тебе.
– Я польщен, но это действительно очень глупо. Поражаюсь, почему ты до сих пор жива… – он резко замолчал, будто оборвал фразу на середине, и сделал два шага ко мне. Даже наклонился, и теперь я могла увидеть его лицо, которое не предвещало ничего хорошего, в положительном смысле. – Мое имя Михаэль. Наше знакомство в самом начале как-то не задалось, обычно я более… дружелюбен, – я должна была ему ответить, но ритм сердца у меня теперь окончательно сбился, а мозг упорно не хотел начинать работать. – Почему ты молчишь?
Видимо, тишина все же затянулась.