– Посмотрите, – раздалось сбоку от меня, и я вздрогнула от неожиданности. – Посмотрите хорошенько, Алиса. Это сделали Вы.
– Ты… Ты за это заплатишь, – зашипела я и было двинулась на Вернера, но он направил на меня пистолет.
– Вот, собственно, полюбуйтесь, – он указал свободной от пистолета рукой на себя. – Я, наконец, разобрался, как забирать у магов их силы. Считайте, со смертью Елизаветы я ничего не потерял, даже наоборот, Вы мне очень помогли, Алиса. Поэтому я даю Вам второй шанс. Вы будете на меня работать?
– Гори в Аду! – в него полетело с полсотни ножей. Все они, как один, остановились в метре от него, и рухнули бесполезным мусором, как тогда, в лифте. Немец разочарованно посмотрел на все это.
– Жаль я не добил тебя полтора года назад, – он прицелился мне в голову.
Вдруг на него бросилась змея и серебряным шнуром обвила его руку. Послышался хруст костей и приглушенный хриплый крик, Вернер выронил пистолет, змея, извиваясь, упала на пол и уползла в тень у стены. Полтора года назад… Полтора… Года…
Воспоминания яркими вспышками принялись освещать мне мое прошлое. Это был он. Он стрелял. И не из дробовика вовсе… Из того же самого пистолета, что и сейчас. Это он. Он забрал мою силу. Изрезал, вывернул и исковеркал мою память. Полтора года назад…
Я, пнув его пистолет подальше, медленно подошла к нему, сидящему на коленях и смотревшему пораженно себе на руку, будто доселе не знал или не верил, что ее вообще можно сломать.
– Не-ет, ублюдок ты такой, смерть для тебя – это слишком милосердно… Ты же это понимаешь, да?
Он зло посмотрел на меня и оскалился, и я, не дожидаясь действий с его стороны, замахнулась и пнула его ногой по голове. Он упал на спину, шипя и кряхтя от боли, до сих пор держась за сломанную конечность. Левой рукой взяв его за воротник и приподняв, я начала бить его по лицу правой. Так был сломан нос, выбита челюсть, получены множество синяков и ссадин. Рука моя тоже не осталась невредимой – я разодрала костяшки, но боли пока что не ощущала. Она придет позже.
Позади раздался скрежет металла и грохот – это упал один из мостов, на котором было слишком много людей. Видимо, он не выдержал веса и обрушился. Путь к свободе для тех, кто остался по другую его сторону, включая меня, был отрезан. И огонь не собирался потухать, нет, он, явно почувствовав ужас толпы, стал разгораться сильнее. Вернер сипло засмеялся, и я отпустила его. Он упал на пол.
– Алиса!
Михаэль стоял на мостике, на два этажа выше площади, на которой мы находились с Вернером. Тот, заметив сына, стал покрываться невидимыми для большинства темными пятнами. Я хотела вновь помешать ему воспользоваться своей силой, но на него вылетел Мор, хлопая металлическими крыльями ему по лицу и царапая когтями, и пятна пропали. Вернер вскрикнул. Похоже, Мор все-таки выклевал ему глаз. Глаз за глаз.
Там, где стоял Михаэль, струился мягкий белый свет. Хватило мгновения, чтобы этот свет превратился во второе солнце и почти ослепил меня. Но я не отводила взгляд от вспышки. Точнее, я думала, что это вспышка. Только вот она все не гасла.
– Контроль потерял, – прошептала я,
Не смея ждать ни секунды, я сорвалась с места в сторону лестницы, минула два пролета и выбежала на мостик. Я шла на свет. Он резал мне глаза, повсюду мелькали цветные пятна, но не мои, магические, а те, которые появляются, если посветить фонариком прямо в лицо. Рука сама потянулась и схватила немца за рукав.
– Михаэль! – в моих глазах застыли слезы.
– Чего ты хочешь? – повернулся он на мой голос.
– Чего… хочу… – по обеим щекам вовсю катились слезы. – Чтобы между магами и людьми не было вражды, – не без нотки истерики заявила я. – Чтобы мы могли уехать куда-нибудь и жить там… не зная… бед… Михаэль?..
– Мира во всем мире? Как благородно, – в его тоне мелькнули нотки сарказма. – Что ж, будет тебе мир…
Сияние усилилось, я перестала различать что-либо вообще. Исчез мост, на котором я стояла, исчезли тело Бэзила, Вернер и Михаэль, исчезла я сама – все исчезло в плотном потоке белого света. Ничего не осталось.
Я открыла глаза и обнаружила себя сидящей за столом на просторной кухне. Через широкое окно с переплетом лился солнечный свет прямо на столешницу здорового стола, которая была сделана из цельного среза благородного дерева. Что это было за дерево, сказать было трудно, но смотрелось очень дорого. Кроме меня за столом сидел Михаэль и пил кофе, бегая глазами по строчкам книги с потертой обложкой.
– На выходных снова приедет мой отец, – не отрываясь от книги молвил он.
– Он еще жив?
– Он тебе, конечно, с самого начала не понравился, но пока что он живее всех живых, – ухмыльнулся Михаэль и отпил немного кофе. – Ладно, он до сих пор злится на меня, что я не пошел по его стопам в политику, а тут ты… Думаю, он разочаровывается во мне с каждым днем.
– Что это за место?
– В последний раз, когда ты меня об этом спросила, я полностью перестроил гостиную и очень надеялся, что на этом все закончится…
– Это твой дом?
После такого вопроса он все же поднял на меня взгляд.
– Ты в порядке?
– Честно, думаю, не очень.
– Что-то случилось?
