Ну, короче. Голландцы утверждают, что они обнаружили новый вирус, который, по их мнению, в очередной раз возник в популяции летучих мышей. Его тоже классифицируют как хенипавирус – то есть это РНК-вирус с интенсивным мутагенезом. В XX веке считали, что эта группа вирусов эндемически ограничена ареалом Африки и Азии, хотя, как доказывает вспышка 39 года, конкретно Нипах может появляться неоднократно в разных местах, и в последние семь лет это интенсивно исследовалось: в частности, речь шла о его способности не только выдерживать климатические изменения, но и зоонотически адаптироваться к организмам-хозяевам – собакам в итальянском случае, – которых он раньше никогда не заражал. Хотя Нипах выкашивал скот и других домашних животных, он прежде никогда не считался серьезной угрозой для нас, потому что он крайне плохо приспособлен для передачи от человека к человеку, а без хозяина дольше нескольких дней не выживает. Если ему все-таки удавалось заразить людей, он быстро терял силу: число случаев передачи было невелико, и вирус упирался в тупик. Например, после того как в Венеции уничтожили всех собак, болезнь тоже исчезла.
Но теперь эразмовцы говорят, что новый штамм, который они называют Нипах-45, не просто может инфицировать людей – он при этом еще и высокозаразен и крайне летален. Как и предковый вирус, он способен распространяться через зараженную пищу, а также и воздушно-капельным путем и, в отличие от эволюционного предка, может, видимо, жить в организме хозяина в течение нескольких месяцев. Исследование они проводили в нескольких маленьких деревнях возле Луангпхабанга, где местное правительство разместило беженцев-мусульман из Китая. Они утверждают, что полгода назад этот вирус выкосил тамошнее население: почти семь тысяч людей умерло в течение восьми недель. Вирус перескочил от летучих мышей на буйволов, а оттуда – в продовольствие. Болезнь проявляется у людей в виде кашля, который быстро приводит к полномасштабной дыхательной недостаточности, за которой следует полиорганная недостаточность, – в среднем от постановки диагноза до смерти проходит одиннадцать дней. Каким бы ужасающим ни был показатель смертности, эразмовцы утверждают, что изолированность местности и отсутствие возможности передвигаться по стране (этим людям перемещение законодательно запрещено) предотвратили широкое распространение заболевания.
Прошло полгода, но эти деревни так и остаются в изоляции. Тем не менее лаосские власти, при поддержке американских, всячески стараются не допустить, чтобы сведения просочились в газеты, потому что, наряду с распространением заболевания, самую серьезную озабоченность вызывает 1) практически неизбежная стигматизация этих несчастных людей, что может запросто привести к массовым убийствам, как мы видели в Малайзии в 40-м; и 2) новый кризис из-за наплыва беженцев. Границы Гонконга тщательно охраняются, то же самое можно сказать о Сингапуре, Индии, Китае, Японии, Корее и Таиланде. Поэтому, если начнется новое массовое перемещение людей, представляется неизбежным, что беженцы попытаются перебраться через Тихий океан. Те, кого не застрелят немедленно при приближении к береговой линии Филиппин, Австралии, Новой Зеландии, Гавай’ев или Америки, попытаются (в рамках этой картины) добраться до Орегона, Вашингтона или Техаса, а из этих стран – до границы и через границу в США.
Неудивительно, что отчет вызвал целую бурю. Не из-за данных – в данных группы никаких сомнений не было, а из-за их предположения, невысказанного, но всячески подразумеваемого, что этот вирус может оказаться тем, чего мы все ждем и к чему готовимся. Со страхом смешивалась изрядная доля профессиональной ревности, обиды (если бы наши правительства так активно финансировали наши исследования, как в Нидерландах, мы бы сами это обнаружили) и даже некоторое возбуждение. В одном из информационных бюллетеней кто-то сравнил теоретическую вирусологию с дублером в долгоиграющем бродвейском шоу: ты ждешь и ждешь, когда же наконец сможешь выступить, и, как правило, этого не происходит, но все равно надо быть в форме, потому что вдруг в какой-то момент окажется, что выходить на сцену надо тебе?
Я понимаю, что ты хочешь спросить. Отвечаю: понятия не имею. Оно или не оно? Не могу сказать. По ощущению – скорее нет; если бы у Нипах-45 был потенциал массового поражения, мы бы узнали об этом гораздо раньше. Ты бы узнал об этом гораздо раньше. Вирус проник бы далеко за пределы этой сельской местности. То, что этого не произошло, должно нас утешать. Впрочем, в наши дни много что можно считать утешительным.
Я буду держать тебя в курсе. И ты меня держи. Удивительно, что заместитель министра внутренних дел чем дальше, чем больше превосходит меня в информированности о мировых вспышках инфекционных болезней, но что делать. А пока – обнимаю тебя, как всегда, и Оливье тоже. Будьте здоровы и держитесь подальше от летучих мышей.
Дорогой мой Питер,
