Медведев через плечо покосился в сторону охранника, но тот уже предусмотрительно удалился на приличное расстояние, откуда мог все видеть, ничего при этом не слыша.
– Боитесь? – переспросил Медведев. – Или хотите?
– Именно боюсь, – сказал Юрий. – Вам не приходило в голову, что Тучков здесь ни при чем?
– А кто при чем? – спросил Медведев еще более неприязненным тоном. – Моя жена? Бред! Оставьте вы ее в покое и занимайтесь порученным вам делом – ищите Тучкова.
– Позвольте уточнить, – сказал Юрий самым корректным тоном, на какой был способен. – Чего вы, собственно, от меня хотите? Кого я должен искать – настоящего убийцу или персонально Андрея Тучкова? В чем вы больше -заинтересованы – в сохранении собственной жизни или в смерти этого вашего Тучи?
– По-моему, это одно и то же, – сказал Медведев.
– А вот я в этом сомневаюсь, – возразил Юрий. – Да и вы, по-моему, тоже не вполне уверены. Так как? Кого мне искать – Тучкова или убийцу?
Медведев тяжело вздохнул и как-то обмяк.
– Вы правы, – сказал он с большой неохотой, массируя двумя пальцами переносицу. – Что за проклятая история! Да, мне приходило в голову, что убийца – не Тучков... Вы, надеюсь, понимаете, что, говоря «убийца», я подразумеваю не столько исполнителя, сколько заказчика. Да, такая вероятность существует. Просто я, наверное, привык думать, что это он. Так, знаете ли, проще, не надо ломать голову, не надо подозревать всех без разбору друзей, близких...
– Жену, – подсказал Юрий.
– Да оставьте же вы ее, наконец, в покое! – сверкая на Юрия глазами, прошипел Медведев. – Я запрещаю вам к ней приближаться, запрещаю ее подозревать! Она вне подозрений, вам ясно?
– Нет, – спокойно сказал Юрий, – не ясно. Не потому ли вы так нервничаете, что сами ее подозреваете? Поймите же вы, наконец, что я не на милицию работаю! Если я в конечном итоге выясню, что все дело в вашей супруге, вы будете первым, кому я об этом скажу. Вам решать, как быть дальше, – вам, а не суду!
– А как же ваш драгоценный сосед? – спросил Медведев.
– Чтобы вытащить его, достаточно взять исполнителя и чтобы при нем были неопровержимые улики – орудие убийства, еще что-нибудь...
– Понимаю, – сказал Медведев. – Что ж, запретить строить собственные версии я вам, наверное, действительно не могу, это я погорячился, простите. Но имейте в виду, Марина действительно ни в чем не виновата, вы только зря потратите драгоценное время, которого у вас и так кот наплакал...
– У вас, – поправил Юрий.
– Что?
– У вас, а не у меня. А вы почему-то упорно не хотите мне помогать – то есть не мне, а себе... Ну вот скажите, для чего ваша жена вместе с дочерью уехала за границу, да еще в такой спешке?
– А вы не понимаете? – сказал Медведев. – Решили, наверное, что она себе алиби создает? Дескать, ах, если бы я не улетела, меня бы тоже убили!.. Черта с два вы угадали! Я сам ее туда отправил, почти насильно – она, между прочим, не хотела ехать, у нас чуть ли не до скандала дошло. Да как вы не поймете, что я за нее просто боюсь! Вот вы сами женаты?
– Нет.
– Ну вот, видите, вам этого просто не понять...
– Может быть. А может быть, это вы настолько ослеплены эмоциями, что не замечаете очевидных вещей.
– Например?
– Например, того, что надпись на машине Кудиева легче и проще всего было сделать вашей жене...
Только договорив до конца, Юрий понял, что проболтался. Ему захотелось с маху удариться лбом обо что-нибудь твердое. Как там говорил питон Каа, обращаясь к Маугли? «Ты разобьешь себе голову, но это ничего: может быть, в трещину просочится хоть капелька ума». За верность цитаты Юрий бы не поручился, но смысл был именно такой. Угораздило же его родиться таким болваном!
– Простите, – подобравшись, сказал Медведев, – я что-то не пойму, о какой надписи вы говорите?
Юрий мысленно поблагодарил его за этот вопрос. Медведев тянул время, чтобы собраться с мыслями и подобрать веский контраргумент, а это, в свою очередь, давало Юрию возможность подумать, как ему выкрутиться из ситуации, в которую он угодил из-за своего не в меру длинного языка. Мозг его заработал на полную мощность, сортируя варианты, и наконец подходящие слова нашлись.
– Бросьте, – устало сказал Юрий, – вы прекрасно знаете, о чем я говорю. Это та самая надпись, что была сделана на ветровом стекле машины Артюхова и на стене квартиры Шполянского, – «До седьмого колена». Только в первых двух случаях писали кровью жертв, а в этом нацарапали чем-то острым – за неимением крови, надо полагать.
– Так, – медленно проговорил Медведев. – А откуда такая информированность, если не секрет? Ведь надпись появилась после вашего отъезда! Неужели тот усатый фотограф...
– А вы думали, я намерен даром есть хлеб? – высокомерно осведомился Юрий. – Да, этот человек работает на меня. Признайтесь, если бы не он, я бы так ничего и не узнал об этой надписи. Убийца где-то рядом, Михаил Михайлович, а вы, извините за выражение, конопатите мне мозги!
