- Ничего не прибило. Все нормально, - сказал Эдик, отводя глаза, которые вдруг защипало.
Чтоб одноклассник не увидел лишнего, Эд наклонился к Варфоломею, чуть не пряча лицо в его шерсти.
- Это хорошо, что тебе нормально, а то вот Вадиму совсем не нормально: он уже третий день живет под твоей квартирой, похудел, стал весь серо-зеленый. И в самом деле, на фиг он тебе такой нужен?
Эдик раздраженно посмотрел на жизнерадостно-саркастичного Арсенина и снова запустил руки в густую шубу кошака.
- Что б ты понимал, - едва слышно пробормотал он.
- Где уж нам, крестьянам, - делано обиделся Дима, - ты дурак, Эдька. Если человека любишь, то будет не все равно, что с ним и как, а если похрен, как тебе, то тогда, конечно, «все нормально».
- Ты ничего не знаешь. Он меня как лоха использовал, врал, - глухо сказал Эдик.
- Каким образом, изменял, что ли? И что он тебе соврал?
Вылить все, что накипело внутри, хотелось и даже очень: с матерью таким не поделишься, и так наговорил ей лишнего.
- Умолчал, чтоб ты знал! Он женат! И у него ребенок! Пользовал меня, словно… - Эдик задохнулся и после паузы добавил: - Вот ты б простил Березовскому такое?
- Какое такое? Знаешь, дело не в том, что у Гора нет ни жены, ни детей. Кстати, Вадим твой тоже женат не был. Так что ты, прежде чем пороть горячку, выяснил бы все. И, можешь мне поверить, если бы я непонятно от кого узнал что-то про Игоря, то пошел бы к нему и вытряс из него всю правду, а потом уже решал, виноват он в чем или нет. Я люблю Гора, а он любит меня, - впервые Дима признался в этом кому-то другому, - и знаю, что он никогда бы не стал меня умышленно обманывать. Я доверяю ему полностью.
- Так вы и знаете друг друга с пеленок, какие у вас там тайны… а я его вообще не знаю, как оказалось! И как я теперь могу ему доверять… - погасшим голосом устало сказал Эдик, мусоля в руках краешек пододеяльника.
- Не думаю, что он тогда бы поселился под твоей дверью, – рассудительно заметил Дима, беря в руки кота, с одной стороны немедленно изобразившего трактор, а с другой, на всякий случай, вцепившегося в край одеяла.
Эдик хмыкнул. Помолчал.
- А ребенок?
- Раз ребенок уже есть, значит, это случилось до твоего появления в его жизни. И потом, он же квартиру снимает, живет один. Пока ты будешь дуться, как истеричка, и выдумывать то, чего нет, правду не узнаешь. Лучше поговори с ним, если, конечно, он тебе нужен. Я ж не знаю, может, ты с ним просто развлекался, - с легкой улыбкой, глядя на негодующего Эдика, добавил Дима.
Он повернул к себе неохотно отцепившегося от пододеяльника кота:
- Красивая морда. Нашей бы Муське такого - вот котята были б классные. Тяжелый какой. Что ж вы его так перекармливаете?
- Сам жрет, не переставая, - рассеянно отозвался Затонский. - А он про меня спрашивал?
Температура прошла, но пятна на щеках всё равно горели. Эдик смущался.
- На диету посадить и вся недолга, - Арсенин тискал индифферентно развалившегося у него на коленях Варфоломея. - «Спрашивал», скажешь тоже. Как клещ вцепился, узнайте да узнайте, как он там! Гор его домой поволок, он тут у вас на лестнице чуть в обморок не грохнулся от недосыпа.
- Так он здесь был? – Эдик вскинулся.
- Ты чем слушаешь, скажи, пожалуйста? Я тебе уже полчаса об этом толкую!
«Чем слушаешь, чем слушаешь»! Чем надо. Значит, ему не всё равно? И для Решитова он не просто, а что-то да значит? Стоп.
- Сколько он под дверью сидел? – недоверчиво переспросил он Арсенина, хотя ответ вспомнился и так.
Дима только возвел очи горе. Крепко же по Эдьке долбануло.
- С вечера среды. Думал тебя перехватить, когда в школу пойдешь, я так считаю.
Эдик решительно сполз с кровати и стал одеваться.
- Ты куда это собрался? – Димка удивленно смотрел на суетящегося влюбленного придурка. – Человечество сотовые изобрело.
- Не телефонный разговор, - Затонский влез в комод, разыскивая одежду.
- С головой не дружишь? Ты с температурой, ему выспаться надо после чуть не трех суток, соображай! Позвони ему, договорись о встрече, чтобы он там не дергался.
Эд притормозил. А ведь верно. Ведет себя как эгоист. Дим сейчас, наверно, никакой… сидел там на лестнице, не ел, не пил. И не спал, не уснешь же на ступеньках! Затонский нерешительно потянулся к телефону.
- Димка, - почти шепотом, глаз не поднимая, - а он точно не женат?
- Е… понский городовой… - Арсенин встал, положив недовольно проснувшегося кота на кровать. – Зачем ты у меня спрашиваешь? Опять через третье лицо, нет чтобы у него всё узнать. Договаривайся с ним на завтра. А потом спи спокойно.
***
- Дим, - так странно на язык ложится это имя, - а вот скажи, я тебе нравился когда-нибудь? – и, видя непонимающий взгляд Арсенина, добавил. - Ну внешне. Я красивый?
- Ты что, охуел? – возмутился Димка. - Я тебе что, гей, чтоб внешность других парней оценивать? Пусть тебе твой Вадим говорит, красивый ты или нет.
Эдик несколько мгновений пытался переварить услышанное:
- Но ты ж сам сказал, что любишь Березовского. Он-то парень.
