— Да, точно помню! Лейтенант. Не знаю его имени.
— Такой высокий, подтянутый…
— Точно.
— …синие глаза?
— Ага.
— Подонок.
— Этого я не могу утверждать.
— Зато я могу… А сколько времени потребуется, чтобы выписать другой ордер?
— Это называется «дубликат».
— Ладно, дубликат, так долго его делать?
Грожан был в своей стихии. Он придвинул чернильницу, воздел перьевую ручку к потолку и произнес:
— Считай, сделано.
В палате воняло гниющей плотью. Эдуара в самом деле нужно было срочно перевозить в больницу. Стратегия Праделя почти увенчалась успехом. Стереть их с лица земли. Альберу удалось ускользнуть от трибунала, но перспектива оказаться на кладбище становилась для Эдуара реально опасной. Еще несколько часов — и он начнет гнить заживо. Лейтенант Прадель не слишком жаждал иметь кучу свидетелей собственного героизма.
Альбер собственноручно доставил дубликат ордера в службу перевозок.
Не раньше чем завтра, ответили ему.
Отсрочка казалась ему нескончаемой.
Молодой врач, который наблюдал за Эдуаром, только что покинул госпиталь. И еще никто не знал, кто его заменит. Были другие хирурги и лечащие врачи, но Альбер их не знал. Один из них мимоходом заглянул в палату, будто оно того не стоило.
— Когда его заберут? — спросил он.
— Должны забрать. Вышла задержка из-за ордера. На самом деле его внесли в список, но…
Врач тотчас перебил его:
— Когда? Потому что дело принимает такой оборот…
— Мне сказали, что завтра…
Врач скептически устремил взор в потолок. Он был из тех, кто кое-что повидал. Он покачал головой, все было ясно. Но этим не кончилось, он повернулся к Альберу и похлопал его по плечу.
— И проветрите палату, — сказал он, направляясь к двери, — здесь воняет!
На следующий день Альбер с самого рассвета предпринял осаду отдела перевозок. Главное, чего он опасался, — это попасться на глаза лейтенанту Праделю. Тот сумел помешать доставке Эдуара в тыл, и вообще был способен на все. Для Альбера лучше было бы не высовываться — только это имело значение. И чтобы Эдуара увезли как можно скорее.
— Сегодня? — спросил он.
Парень из отдела относился к нему хорошо. Замечательно, когда вот так заботятся о своем товарище. Сколько таких, что плевать на всех готовы, кто заботится лишь о собственной шкуре, разве нет? К сожалению, не сегодня. Но завтра точно.
— Ты знаешь во сколько?
Парень долго копался в своих бумагах.
— Прости, приятель, я тут прикидывал, во сколько мест они должны заехать, — ответил он, не поднимая головы, — сантранспорт прибудет вскоре после полудня.
— Но это-то точно?
Альберу хотелось за это зацепиться — ладно, завтра так завтра, — но он и себя корил за то, что промедлил и не понял, в чем дело, пораньше. Сколько провозился. Эдуара бы уже доставили в тыловой госпиталь, будь у него друг малость посообразительнее.
Завтра.
Эдуар уже не спал. Обычно он, сидя в кровати, подпертый со всех сторон подушками, которые Альбер собрал в других палатах, часами раскачивался, непрестанно издавая болезненные стоны.
— Больно, да? — спрашивал Альбер.
Но Эдуар никогда не отвечал. А то не ясно!
Окно было постоянно приоткрыто. Альбер всегда спал у окна, сидя на стуле, вытянув ноги на соседний стул. Он помногу курил, чтобы не заснуть, оставив Эдуара без присмотра, но еще чтобы заглушить вонь.
— Ты-то теперь лишен обоняния, счастливчик…
Вот черт, а как же поступит Эдуар, если ему захочется смеяться? Тип, лишившийся челюсти, должно быть, нечасто испытывает желание хохотать, но все же этот вопрос донимал Альбера.
— Врач… — рискнул он начать.
Было два или три часа ночи. Сантранспорт должен был прибыть днем.
— Он говорит, что там таким ставят протезы…
Альбер не слишком отчетливо представлял, что даст протез нижней челюсти, и не был уверен в том, что завел речь об этом в подходящий момент.
Но это сообщение, похоже, заставило Эдуара очнуться. Он покачал головой, издавая звуки, напоминавшие рокот воды, нечто вроде бульканья. Он сделал Альберу знак; тот впервые заметил, что Эдуар левша. Вспомнив о блокноте с набросками, он наивно удивился, каким образом Эдуару удалось сделать такие рисунки левой рукой.
Конечно же, давно надо было предложить ему рисовать.
— Тебе нужен твой блокнот?
Эдуар посмотрел на него, да, он хотел, чтобы ему дали блокнот, но вовсе не затем, чтобы рисовать.
Как забавно — такая сцена среди ночи. Глубокий, выразительный взгляд Эдуара, такой живой и дико напряженный на этом одутловатом лице, посередине которого зияла пустота. Аж страшно. На Альбера он произвел сильное впечатление.
