До тебя (ЛП) полностью

Завтра не наступало никогда.

Я посмотрел вниз на листок бумаги для принтера со словами с моей татуировки. Теперь я понимал, что они значат.

Я был долбанным круглым идиотом. Это уж точно.

Мало того, что дал бредням отца связать мне руки, к тому же охотно позволил ненависти контролировать себя, ошибочно полагая, будто от этого стану сильнее.

Нагнувшись, приложил лист к бедру, и дописал еще одну строчку.

До тебя.

Почувствовав, как груз рухнул с плеч, прикрепил записку к дереву, расположенному между нашими домами, затем поднял с земли остальные приспособления.

Отойдя немного назад, окинул взглядом огромный клен, яркий не только из-за красно-золотистой листвы, но и из-за сотен белых гирлянд и нескольких ламп, которые я развесил по веткам.

Сегодня у Тэйт день рождения. Я думал лишь о том, как она озарила мой день, когда мне исполнилось одиннадцать. Поэтому хотел отплатить ей тем же, и показать – я все помнил.

Предположив, что Тэйт праздновала с Кейси, поднялся в ее комнату, сел на ограду балкона, глядя на папку, которую оставил на кровати.

Папку со всеми доказательствами того, что отец со мной сделал. Конечно, она их уже видела во время обыска моей спальни. Но мой рассказ пока еще не слышала.

Внизу хлопнула дверь, и я выпрямил спину.

Дышал размеренно, медленно и спокойно, однако тело бросило в жар, пульс участился.

Боже.

Я чертовски нервничал.

Хватит ли того, что ей расскажу? Поймет ли Тэйт?

Она неспешно вошла в комнату. Я мгновенно обхватил перила покрепче, чтобы не позволить себе приблизиться к ней.

Тэйт немного нахмурила брови, посмотрев на меня со смесью любопытства и беспокойства.

Ее волосы свободно спадали по плечам. Она была в темных потертых джинсах, черной блузке с короткими рукавами. Слишком много одежды, но мне нравилась эта черта в ней. Она никогда не показывала лишнего, и напоминала подарок, с которого мне не терпелось снять оберточную бумагу. Тэйт выглядела чертовски сексуально. С трудом стараясь не думать о стоявшей неподалеку кровати, я указал на папку.

– Ты это искала в моей комнате?

Не опуская головы, она потупила взгляд; ее щеки порозовели.

Давай же, Тэйт. Не будь трусихой.

На самом деле я был рад, что она пробралась ко мне. Значит, ей не все равно.

– Давай. – Я снова кивнул в сторону папки. – Посмотри.

Ей, вероятно, не хватило времени рассмотреть все фотографии той ночью.

Тэйт на мгновение заглянула мне в глаза, словно размышляя, должна ли она утолить свое любопытство. Но в итоге приняла предложение. Медленно открыла папку, разложила снимки. Ее руки дрожали, когда она подняла одну из фотографий, едва дыша.

– Джаред, – простонала Тэйт, приложив ладонь ко рту, – что это такое? Что с тобой произошло?

Я опустил взгляд в пол, провел рукой по волосам.

Это оказалось сложнее, чем я думал.

Доверь ей все, особенно свое сердце.

– Мой отец. – Я тихо, глубоко вздохнул. – Он сделал это со мной. И с моим братом.

Ее глаза расширились от удивления, а рот слегка приоткрылся.

Тэйт не знала, что у меня есть брат. Только если отец ей не рассказал, но Джеймс никогда не делился тем, что не считал обязательным.

– В тот год, перед девятым классом, я с нетерпением ждал каникул, чтобы провести лето с тобой, но, как тебе известно, откуда ни возьмись, объявился отец и захотел со мной встретиться. Я поехал к нему. Мы не виделись больше десяти лет, мне хотелось узнать, какой он.

Она присела на кровать, внимательно слушая.

– Когда я туда приехал, то выяснил, что у отца есть еще один сын. Ребенок от другой женщины. Его зовут Джексон, он примерно на год младше меня.

 Мне вспомнился двенадцатилетний тощий Джекс с грязным лицом и темными волосами, тогда еще короткими.

– Продолжай, – прошептала Тэйт.

Я наконец-то смог свободно вздохнуть. И рассказал ей всю проклятую историю.

О том, как отец использовал нас, заставляя зарабатывать деньги продажей наркотиков, грабежом домов, доставкой всякой хрени.

О том, как он бил Джекса, затем начал бить меня, когда я отказался выполнять для него грязную работу.

О том, как над нами издевались ничтожества, слонявшиеся по его дому. Показал ей шрамы, оставленные пряжкой отцовского ремня.

Я также рассказал Тэйт, до какой степени отец нас ненавидел, как моя мать бросила нас, как я бросил Джекса, оставил его там, когда он отказался сбежать со мной.

Глаза Тэйт покраснели, наполнились слезами, которые она старалась сдержать.

Я излил все гнусности, занимавшие мои мысли, весь вздор, очернявший сердце. Мне хотелось утереть слезы, пролитые ею из-за меня.

Она всегда переживала. Она всегда любила меня.

Я обращался с ней отвратительно в течение трех лет, но Тэйт все равно плакала обо мне.

Глядя на ее опечаленное лицо, почувствовал, как горло сдавило до боли. Я понимал – она имела полное право не простить меня.

Но знал, что простит.

Может, именно этот аспект любви я упустил.

Нельзя сдержать любовь или отгородиться от нее, если она заслужена. Ее невозможно контролировать подобным образом.