Прежде чем выйти с кладбища, я вновь взглянул на девчонку. Та словно почувствовала на себе чужой взгляд и подняла голову. Наши глаза снова встретились, и я поежился. Черная безысходность и пустота. Больше ничего не видел в ее детских глазах.
— Как ее зовут? — тихо спросил Рустама, усаживаясь на пассажирское сиденье его внедорожника.
— Настя, кажется, — друг поморщился. — Понимаю, Дим. Жалко девчонку, но мы свое дело сделали. Все, поедем. Самому хреново.
Высадив у дома, приятель похлопал меня по спине.
— Иди к невесте, Поляков. И забудь ты эту девчонку.
Я кивнул и вошел в подъезд. Легко сказать, а вот сделать будет гораздо сложнее. Понимал, что ничем не могу помочь. Знал, что больше не увижу ее. Но эти глаза будут еще долго меня преследовать.
Ночью снова началась гроза. Я стоял у окна, по которому скатывались крупные капли, и смотрел, как голубые молнии разрывают небо на части.
Осень полностью вступила в свои права. Я был безумно благодарен Большому за квартиру. Теперь мне действительно было ради чего жить.
Инга все так же продолжала всячески избегать меня. Но вместо того, чтобы подойти к ней, обнять и заставить просто поговорить, я думал о маленькой девочке. Зараза. Прочно так засела в голове. Эти глаза, выражение лица. Совсем маленькая, даже фигурка мальчишеская, но было в ней что-то необычное.
— Ты долго будешь меня избегать? — голос Инги подействовал как оплеуха, а образ девочки, словно дымка, развеялся. — Я что, предмет интерьера?
— Вообще-то избегаешь ты меня, роднуль. Я стараюсь не давить на тебя. Понимаю, что тебе сейчас несладко.
— Пофиг мне, если честно, Дим. Устала от отца, от этой жизни ненормальной. Может быть, ты все-таки сядешь и взвесишь все «за» и «против»?
— Ты о чем?
— О роде деятельности. Сидеть дома и дрожать от страха, что с тобой что-то случилось? Я не о такой жизни мечтала, Поляков. Вернись к истокам наших отношений. Ты грезил Мореходкой, а я представляла себя женой моряка.
— И желательно дальнего плавания? — я все так же стоял к ней спиной и сейчас крепко сжимал пальцами подоконник.
Вот точно так, как девочка Настя сжимала лавочку зеленого цвета. Не понимаю, зачем я снова возвращаюсь к неприятным воспоминаниям? Хотя нет. Настя мне понравилась, напомнила сестру. Сама ситуация была горькой. Никогда не думал, что я все еще способен на сострадание.
— Инга. Вопрос решен. Я не заставляю тебя насильно быть со мной. Если ты сейчас решишь, что такая жизнь не для тебя, то поверь мне, я не стану останавливать, — правая рука сжалась в кулак, и сильно хотелось разбить стекло. — Можешь прямо сейчас собрать барахло и свалить. Правда. Больше нет сил тебе что-либо доказывать.
Брюнетка тут же оказалась позади меня и просунула прохладные ладони мне под футболку, обнимая за поясницу.
Лицо девушки уткнулось в спину, а ловкие пальцы уже оказались на поясе брюк. Секунда — и ремень щелкнул пряжкой. За ним пуговица, а после шуршание молнии.
Резко дернув за здоровое плечо, Инга развернула меня к себе лицом и опустилась на колени.
И снова укол ревности. Стоит профессионально, как Аллочка в сауне. Скольких же ты так ласкала, любимая? Эта фраза крутилась на языке, но предпочел молчать.
С самого моего дембеля было ясно, что эти отношения тянут нас обоих на дно. Но я эгоист. И понял это не сразу.
Сложно было представить, что эта красавица достанется кому-то другому. И это было моей ошибкой. Я не умел отпускать людей. А стоило бы научиться.
Рот Инги сводил с ума. Настоящая профессионалка. Она смаковала возбужденную плоть, закатывая глаза. Но почему-то вид ее блаженного лица вызывал дикое отвращение.
Слегка оттолкнул ее и повалил на пол. Но прежде чем поцеловать, как-то машинально вытер ее губы ладонью. Она дернулась и посмотрела на меня испуганными глазами.
— Я сделала что-то не так, Дим? Тебе не понравилось?
— Все в порядке, просто не привык к такого рода ласкам, — солгал я девушке. — Ты ж сама говорила, я колхозник.
— Я никогда не говорила такого, — попыталась вырваться девушка. — Тебе просто противно!
— Не-а, — руки прокладывали путь под ее домашнюю кофту.
Нащупал полную грудь, что идеально поместилась в ладони. Девушка выгнула спину и облизнула губы.
— Хочу тебя, — тихо и хрипло прошептал, удобно устроившись сверху. — Неудобно с этой рукой. Мне тебя мало. Понимаешь?
— Тогда с ними ты этот чертов фиксатор, я соскучилась!
Стянув бинт, провел пальцами по ее плоскому животу.
В сексе ей пока равных не было. Горячая, необузданная, дикая и моя.
Судорожно дергаясь, избавились от одежды. Холодный пол немного напрягал, но не столько, чтобы я сейчас мог остановиться или увести ее в спальню.
Осторожно поднял вверх ее руки. Торопиться совсем не хотел. Я собирался получить все, что она отняла за два года. Все, что давала козлу Игорьку, извиваясь под ним, как шмара. Я хотел ее мучить и наказывать, но при этом сам получал какое-то дикое удовлетворение.
Она не сопротивлялась. Покорно закинула руки за голову и прикусила губу, глядя прямо в мои потемневшие глаза.
