— О нет, ты поедешь. Потому что я прямо сейчас расскажу тебе, что случится, если ты останешься здесь и выйдешь за него замуж. — сжимает и разжимает кулаки папа — Что будет когда вы поженитесь? Когда ты повзрослеешь, когда ваши эмоции и чувства притупятся. Знаешь, что бывает с такими как вы? Быт, превратит вашу сказку в жестокую реальность и в конце концов, заставит вас ненавидеть друг друга и тот день, когда вы поженились, потому что просто разойтись уже не получится. Ты повзрослеешь и поймешь, что вы настолько разные, что ты я до сих пор задаюсь вопросом, каким образом вы смогли продержаться вместе так долго. Тебе стоит подумать прежде, чем ломать свою жизнь и кричать мне о том, что ты остаешься. — он переводит взгляд на маму, а потом снова смотрит на меня и хлопает ладонью по столу. — Здесь есть кое-что на твоего замечательного Давида. Ты верно думала, что я позволю своей единственной дочери выйти замуж за кого-то вроде него? Если ты решишь остаться здесь и откажешь от возможности учиться и реализовываться, я обещаю тебе, что сделаю всё возможное, чтобы вы, в конце концов, расстались. А теперь выбирай. — говорит он, его голос звучит словно гром. — Поедешь за своей мечтой или останешься здесь и в конце концов ни с чем? — я не могу говорить от того, что мне становится очень больно. Как он может быть таким жестоким, заставляя меня выбирать между мечтой и любовью.
Папа делает медленный глубокий вдох-выдох и подается вперед. Смотрит мне в глаза. — Я люблю тебя и забочусь лишь о твоём благе. Просто подумай о своём будущем хотя бы одну минутку. Отбрось в сторону обиды на меня и это чувство, которое ты путаешь с любовью к Давиду.
— Я хочу увидеть его — выпаливаю я. — Я подумаю по дороге — бросаю я и поднимаюсь. Папа откидывается на спинку стула и кладет ногу на ногу. Он выглядит самодовольно и напыщенно от чего я хочу кричать, чтобы он отстал от меня, чтобы выпустил и прекратил делать такие ужасные прогнозы о нашем будущем, чтобы хоть раз в жизни доверился мне и позволил самой решать что для меня лучше. Пусть это будет ошибкой, но это будет моей ошибкой.
— Ты не поедешь к нему. — говорит он и прочищает горло. — К тому же, я уже побывал в ЗАГСе.
Я округляю глаза и чувствую себя так, будто меня облили холодной водой. Мелкая дрожь окутывает мое тело, и я обнимаю себя руками. Осталось в моей жизни хоть что-то, куда он ещё не вмешался?
— Как ты можешь позволить ему ограничить тебя замужеством, когда твоя жизнь только начинается? Я понимаю, что сейчас все твои эмоции обострены, ты возможно впервые влюбилась. Думаешь я не испытывал ничего подобного? Испытывал, но к счастью ни одну из них не просил стать моей женой, а потом полюбил твою маму? Разве кто-то может сравниться с ней? НЕТ. — говорит он и улыбается. но я уверена, что никто не сможет сравниться с Давидом. — Спустя время тебе станет легче. А сейчас, вам не следует поторопиться. — он поднимается, а потом протягивает мой телефон маме. — Ты можешь написать ему сообщение, но пусть это не будет что-то, что заставит его наделать глупостей. Просто скажи, что выбрала свою мечту, а он пусть займётся своими мечтами.
Я всхлипываю и смотрю на папу, который выглядит так, словно сочувствует мне, но при этом пытается казаться непоколебимым. Мама берёт мой чемодан и тяжело вздыхает, пока я до конца не осознаю, что всё это происходит со мной. На самом деле.
— Я его люблю! — кричу я — Я не хочу никого другого, потому что люблю его и никогда не полюблю другого. Кто рассказал тебе?
— Мама собрала тебе кое-что из вещей. — говорит папа, игнорируя меня. Он двигается и подойдя целует меня в лоб
— Папа, пожалуйста, не поступай так со мной, я прошу тебя, папа. — всхлипываю я и хватаю его за рукава пиджака, просто потому что не знаю, что я еще могу сделать. Он уже все решил. — Кто? Кто рассказал тебе о нас? Кто из них предал нас?
— Тот, кто заботить о вас не меньше, чем я. Не думай об этом дорогая, прямо сейчас это уже не имеет никакого значения.
— Кто это? КТОООО — кричу я, у меня начинается истерика, меня трясёт, ещё больше слёз стекает по моему лицу, но папа продолжает молчать. Кто-то входит в комнату и тянет меня из прочь, пока я кричу и упираюсь, всё смотрят на нас, но никто не вмешивается.