Эта телефонограмма стала результатом изучения Сталиным сводки вопросов, задаваемых на собраниях городских партийных активов в сентябре 1946 года, направленной Сталину Патоличевым.
1946-й – первый полный послевоенный год был сложен и непрост. Это был не только первый послевоенный год, но год к тому же голодный из-за разрухи, на которую наложилась засуха. И вопросы на городских активах по всей стране задавались разные, в том числе и острые. Всего их было в сводке Патоличева шестьдесят один, и кроме тех, с которыми читатель знаком по телефонограмме Сталина, там имелись и такие, например, вопросы:
Как видим, задавать острые вопросы властям в СССР эпохи Сталина было не только возможно, но просто принято.
Это было в порядке вещей!
И на «молчание ягнят» или «рабов» «сталинского ГУЛАГа» это не очень-то походит!
Не так ли?
Интересные детали иногда можно узнать даже из нынешних телевизионных передач! После войны в Москве начали готовиться к строительству высотных зданий, в том числе – нового главного здания Московского государственного университета. Восемь «сталинских» «высоток» стали не только украшением и гордостью, но и новым символом Москвы. Общий «рисунок» грандиозных и в то же время зрительно лёгких зданий нашёл отражение, к слову, в эмблеме Московской Олимпиады 1980 года.
Строительство одной из «высоток» – если не ошибаюсь – гостиницы «Украина», совпало по времени с прокладкой новой линии метро. Огромной тяжести сооружение могло вызвать деформацию пластов и сместить осевую линию тоннелей, и наоборот – пустоты тоннелей могли вызвать опасный крен здания.
Выход нашли в том, чтобы прокладывать тоннели в замороженной земле. Была разработана сложнейшая охладительная система с многочисленными трубами, по которым гоняли холодильный «рассол». Такое решение само по себе было смелым и самобытным, но оно же накладывало на тех, кто его выдвигал и обосновывал, особую ответственность.
Проектировщики здания сразу заложили в него положительный крен в 16 сантиметров в расчёте на то, что, когда земля начнёт оттаивать, огромное здание качнётся в обратную сторону и станет строго вертикально. Но никто не мог сказать заранее, не накренится ли оно в другую сторону больше расчётного значения? Не создадут ли московские строители прямо в центре столицы московский аналог «падающей» Пизанской башни? Но только высотный…
Риск был велик, однако он оправдался – вначале специально наклонённая проектировщиками и строителями, а затем самостоятельно выпрямившаяся «высотка» и сегодня украшает Москву.
А вот теперь задумаемся – могли ли пойти на такой риск люди, воспитанные в страхе – перед гневом начальства, перед ГУЛАГом, перед тиранией Сталина?
