Погасили свет. Рамуш, с трудом удерживая велосипед, вывел его во двор. Мария заперла входную дверь. Оставив записку для хозяйки, вышли из безмолвной деревни. Здесь дорога шла чуть-чуть вниз. Рамуш сел верхом на велосипед, опираясь ногами на землю.
— Садись. — И поскольку Мария не поняла, что он собирается делать, он повторил: — Садись, — и помог ей сесть на раму.
— А ты сможешь увезти все сразу? — спросила Мария, и по голосу ясно было, что она улыбается.
Велосипед легко катил по темной дороге. Мария чувствовала, как лицо Рамуша касается ее волос, ощущала его грудь и руки, обхватившие ее с обеих сторон. «Как так может быть? — думала она, а ветерок поднимал ее волосы прямо в лицо товарищу. — Как так может быть? Антониу арестован, а я рада, что еду вдвоем с Рамушем».
Они ехали два часа, ни разу не нарушив молчания. Несколько раз она слезала с велосипеда: когда нужно было подниматься в гору или просто размяться, или же когда Рамуш закреплял еще раз багаж. Впереди показались огни поселка, и Рамуш остановился.
— Послушай, Мария, — сказал он голосом, показавшимся ей излишне твердым. — Когда мы выезжали, я неправильно рассчитал время. Нам придется подождать здесь до утра, пока не пройдет наш грузовик. Или же давай проведем остаток ночи где-нибудь в пансионе.
Он помолчал мгновение, потому что в темноте не было видно лица Марии.
— Представляться как брат и сестра было бы странно, но не знаю, согласишься ли спать вместе со мной в одной комнате.
Мария молчала, и он прибавил с ноткой раздражения:
— Я предлагаю это лишь из конспиративных соображений.
Она продолжала молчать. Рамуш напрасно старался разглядеть выражение ее лица. Виден был только силуэт. Одна рука ее была опущена, а другую она подняла к лицу, как всегда делала, когда краснела.
— Если ты думаешь, что так нужно, — сказала она наконец тихим голосом, в котором, как показалось Рамушу, звучала радость, — то давай сделаем именно так.
Портфель в одной руке, пишущая машинка в другой, Мария вошла в маленькую, тускло освещенную комнату. Посмотрела на деревянную кровать с желтым покрывалом, на висящий рядом с ней дырявый ковер, на стоящий у изголовья столик. Сделала несколько шагов и обернулась к Рамушу. Он поставил в угол чемодан, портфель и связку книг и бумаг, закрыл дверь на ключ и посмотрел на Марию. На лице его не было обычного насмешливого выражения, на было требующего, зовущего взгляда или стремления привлечь, которое она видела, когда впервые встретила его, и, сама не зная почему, ожидала увидеть сейчас. Лицо его выглядело отчужденным, и ей показалось даже, что он смотрит на нее сурово и с неприязнью.
Не снимая шляпы, Рамуш подошел к кровати, снял покрывало. Там лежали два сложенных одеяла, и он вытащил одно из них.
— Тебе повезло, — сказал он нервно. — Обе простыни и наволочки чистые. Можешь раздеваться и ложиться.
Не в пример прежнему, теперь она полностью владела собой, а Рамуш нервничал.
— Где будешь спать? — спросила Мария, увидев, как он стелет одеяло на полу.
Рамуш снял пиджак и положил его на постель, подошел к раковине, вымыл руки, вытер их замызганным полотенцем. У Марии на душе становилось все печальней. «Что плохого я тебе сделала?»
Как будто он все время куда-то торопился, Рамуш подошел к своей импровизированной постели, снял галстук, разулся, снял часы, завел их и положил на тумбочку, поправил подушку, сунул под нее пистолет, потом залез под одеяло, устроился поудобней и накрылся с головой.
— Когда будешь готова, выключай свет и ложись, — сказал он сухо.
— Но ведь ты так совсем не выспишься, — сказала она. — Ты бы мог лечь в постели, рядом со мной. Места хватит.
— Ложись же, ложись, — сказал Рамуш и даже не пошевелился.
— Но это же глупо.
Рамуш молчал.
Мария сидела в той же позе еще несколько минут. Потом взглянула на простыни — они были вполне чистые, сняла плащ, шерстяную кофту, потом одну за другой все три блузки, разулась. Какое-то мгновение она озадаченно смотрела на свои стройные белые ноги и, покачав головой, выключила свет, сняла юбку и легла, повернувшись лицом к Рамушу.
— Рамуш! — сказала она полушепотом. Он не отвечал, и она позвала еще раз.
— Чего тебе? — пробормотал он.
— Почему ты не ляжешь в постели? Ты ведь там совсем не выспишься да еще и замерзнешь.
— Ничего, ничего, — пробурчал Рамуш из-под одеяла.
А для Марии это прозвучало как: «Не проси меня о том, чего я не могу сделать». И, даже поняв это, она все еще продолжала настаивать, упрашивая его как ребенок:
— Ложись же в постель, ну, иди сюда.
Рамуш не отвечал.
Через несколько минут она услышала, как он похрапывает. «Притворяется», — сказала она себе.
Открыв дверь, служанка адвоката с удивлением увидела Марию в сопровождении незнакомого мужчины.
— Это мой брат, — объяснила Мария.
— Я только что отнесла им кофе в постель, — сказала она, кивнув внутрь дома, и украдкой взглянула на Рамуша. Она была польщена тем, как смотрел на нее этот симпатичный мужчина. — Не знаю, может быть, они уже встали. Пойду скажу, что к ним пришли, — сказала она, проводя их в гостиную, и пошла дальше по коридору.
