В пятницу вечером Мария вышла, чтобы поставить условный знак. Антониу предупредил ее, что она должна объяснить свой выход за деревню в случае, если ее спросят, необходимостью сделать покупки в поселке близ навеса, того самого, где в день их приезда бородатый бродяга читал газету крестьянам. Она никого не встретила по дороге, поставила знак, вернулась домой и приготовила картофельный суп с морковью. Мария все делала с таким удовольствием, какого не испытывала последние четыре дня. Когда еда была почти готова, постелила на кухонный стол выстиранную и отбеленную накануне скатерть, поставила две тарелки, одну против другой, две оловянные ложки, два стакана, хлеб и рядом нож, а в центре стола глиняный горшочек с веткой пушистой мимозы, которую она сорвала на пути домой. Напевая, оглядела стол. Потом подошла к кухонной двери и посмотрела наружу. Свет дня угас в воздухе, насыщенном влагой. В предыдущие дни эти минуты были самыми томительными для Марии, они навевали страх и ужас перед приближением нескончаемой ночи. Сейчас она с нетерпением ждала, чтобы ночь наступила скорее и накрыла деревню темнотой.
— Я приду, когда совсем стемнеет, — сказал Антониу.
Опустилась ночь. Мария разбила в суп два яйца, постояла, вдыхая аппетитный запах и наблюдая, как закипают овощи. Она будто загадала: сварится суп, и вернется Антониу. Прислушалась. Действительно, на улице послышались шаги. Мария подождала. Никого. Она вытащила из плиты угли, загасила их в тазу и положила на лопату. Затухающий огонь едва поддерживал кипение. Все готово, осталось только ждать. Как он опаздывает! Мария посмотрела в окно и увидела проходившую мимо соседку. Мария не хотела разговаривать с ней и отошла от окна. На кухне передвинула ложки, провела салфеткой по безупречно чистым тарелкам. Снова шаги на улице Мария насторожилась. Как больно слышать приближение шагов, когда кого-то ждешь! Как медлят они оправдать или обмануть ожидание! Шаги миновали дом. Почему он так задерживается? Неожиданно ею овладели мрачные мысли. А что, если его арестовали? Если с ним что-то случилось? Как она узнает об этом? Что делать, если он не вернется? Ждать появления другого товарища? Но ведь это невозможно! Антониу говорил, что никто из товарищей еще не знает, где искать дом. Сколько дней ей ждать? А потом — к кому обращаться? О, как медленно тянется время! Скромный стол, накрытый с таким вкусом, картошка, яйца и морковь, приготовленные с таким удовольствием, уже не радуют ее, а лишь напоминают о людской нужде. Мария убавляет свет в лампе и ложится навзничь на кровать. Она лежит с открытыми глазами, напрягая слух, ощущая полную незащищенность в пустом доме.
Стучат, она открывает дверь, видит Антониу с велосипедом. Нет, это не тот незнакомый юноша, чье присутствие так смущало и мучило ее. Это старый друг, верный товарищ.
Паулу был сдержан. Он робко глядел на товарищей, не вступая в споры, и лишь изредка задавал вопросы. Многие из них были вполне естественны, но другие показались Важу не очень-то разумными. У адвоката Паулу спросил, во сколько он встает и уходит ли по вечерам с женой. У Мануэла Рату — где он находился, когда родилась дочь. «Посмотрим, — подумал Важ, — как он справится с заданием». Еще раз он обратил внимание на неуверенность, с которой держится Паулу, вспомнил, что товарищ провел пять лет в тюрьмах, и почувствовал жалость. Наверняка провалит новое поручение…
Вот их первый совместный поход. Около двух часов дня остановились отдохнуть недалеко от поселка. С утра у них было несколько встреч, они немало прошагали и сейчас убивали время, чтобы прийти в поселок на очередную встречу с товарищем после пяти часов. Они слегка перекусили на рассвете, поэтому Важ думал переждать здесь, так как товарищ наверняка их накормит и не придется тратить партийные средства. Но Паулу выглядел настолько уставшим и подавленным, что Важ сказал:
— Ты устал. Пойдем чего-нибудь поедим.
Паулу не сдвинулся с места.
— Обойдется.
Из сострадания Важ продолжал настаивать и поднялся. Паулу повторил:
— Обойдется. — И, не шевельнувшись, посмотрел поверх очков на Важа, как бы извиняясь за свое упрямство.
На обратном пути, уже после встречи, Важ снова не мог не заметить крайнюю усталость Паулу.
— Вообще я предпочитаю не появляться на станции, — сказал он, остановясь. — Это не принцип, просто так надежней. Когда я без велосипеда, то иду четыре километра пешком до ближайшей остановки. Но ты устал, и один раз можно сделать исключение.
Паулу посмотрел на него почти с мольбой. Сейчас он казался намного старше.
— Нам этой дорогой? — спросил он.
Услышав от Важа подтверждение, он повернулся и зашагал, слегка прихрамывая.
«Нет, — подумал Важ, — не такой он безвольный, как я думал».
