Эффи пробормотала под нос «спасибо» и ушла. Позже, когда ее исключили на неделю за то, что она подралась с Бритни и разбила нос Морган, я не мог не испытать удовлетворения. Я смотрел издали, как распадается компания Эффи и как одноклассники постепенно отдаляются от нее. Регулярно посылал ее отцу отчеты об «успехах» Эффи, но тайно начал включать в список адресатов еще и Лору.
В ноябре я встречался с отцом Эффи и условился, что следует снова поговорить четыре недели спустя, дабы обсудить, как дела у девочки. Я мог лишь надеяться, что копии отчетов, которые получала по почте Лора, заставят ее действовать. Но вдобавок нужно было оказывать влияние на дочь.
Я организовал регулярные встречи один на один с Эффи – каждый понедельник и каждую пятницу после уроков в моем кабинете. Слушал, как она жалуется на родителей и на девочек, «сговорившихся» против нее. Иногда подливал масла в огонь, придумывая истории о том, что другие преподаватели что-то говорили о ней в учительской.
Всего три месяца как я стал ее классным руководителем, а Эффи уже считала меня своим доверенным лицом.
Неделя шла за неделей, и я чувствовал, что для нее это становится чем-то бо́льшим.
Началось с того, что во время встреч она расстегивала на своей блузке на одну пуговицу больше, затем стала наносить на губы чуть больше блеска и выпячивать их чуть сильнее. Когда я стоял спиной, наполняя кружки, заметил в отражении в оконном стекле, что она пристально изучает мой зад. А когда обернулся, быстро отвела взгляд.
Я рассматривал наши доверительные отношения как возможность узнать побольше об обстановке у них дома.
– Почему ты никогда не говоришь о своей маме? – спросил я. – Упоминала сестру и отца, но мать – никогда…
– Мне не разрешают.
– Почему?
– Она… она не такая, как другие матери.
– В каком смысле?
– Я слышала о том, что случилось с вашей женой.
Неожиданная смена темы застала меня врасплох.
– Что слышала? – спросил я.
– Что она… ну, вы понимаете… покончила с собой.
– Угу. – Я кивнул.
– Скучаете по ней?
– Конечно.
– А у вас уже есть новые отношения?
– Нет.
– Вы их хотите?
– В данный момент – нет, не хочу. Но когда-нибудь, наверное, захочу.
– Почему она это сделала?
– Не думаю, что когда-нибудь узнаю. Люди – сложные существа, и мы не всегда понимаем, почему они делают то или другое, даже когда нам кажется, будто мы их знаем.
– Моя мать такая. «Непредсказуемая, разрушительная сила», как говорит папа.
– Ты с ней в хороших отношениях? – Эффи засмеялась. – Я сказал что-то забавное?
– Нет.
– Тогда почему смеешься?
– А почему вы спрашиваете? – Она провела рукой по волосам и накрутила несколько прядей на указательный палец. – Вы задаете много вопросов, Райан. – Я поднял брови. – Извините, я хотела сказать – мистер Смит.
– Это моя работа – задавать вопросы, чтобы помочь тебе.
– Зуб даю, вы не тратите столько времени на других учеников, задавая им вопросы.
– Они не беспокоят меня так сильно, как ты.
– Значит, вы беспокоитесь обо мне? – Эффи склонила голову набок, и солнце, льющееся в окно, озарило ее рыжевато-белокурые волосы и серые глаза. Неожиданно я разглядел под ее напускным блеском ребенка, которым она, в сущности, и была. Сердце сжалось, когда я понял, к каким мерзостям прибегаю из-за Лоры.
– Я беспокоюсь обо всех учениках, – ответил я.
– Ладно. – Она кивнула, взяла сумку и направилась к двери. Но прежде чем уйти, обернулась и улыбнулась.
К моменту второй встречи с отцом Эффи я достиг того, чего добивался. И когда услышал голос Лоры за дверью кабинета, мысленно вскинул руки и заорал: «Есть!»
Когда Лора поняла, кто я такой, она изо всех сил постаралась не реагировать. Лицо ее застыло, словно вмерзло в лед, но глаза выдавали чувства. Напитанная адреналином кровь гнала кислород в мышцы, мозг работал на запредельных оборотах. Я понял это по тому, как расширились ее зрачки – чтобы впитать максимально возможное количество света и позволить улавливать все происходящее вокруг.
Это была классическая реакция «бей или беги». Но в присутствии мужа Лора не могла позволить себе сделать ни того ни другого.
Понадобилась вся внутренняя сила, чтобы никак не отреагировать, когда Райан сел рядом с Тони.
Я молилась о том, чтобы лицо мое не покраснело, а руки не затряслись. Не хотела проявлять ни малейших признаков слабости. Однако не могла удержать свой пульс от побития всех рекордов. Я знала, что глаза мои широко раскрыты, но не могла отвести их даже на секунду.
Может, ошиблась? Может, мерещится? Может, мозг снова играет шутки, как, по словам так называемых специалистов, уже бывало в моем прошлом? Вижу и слышу то, что хочу увидеть и услышать? Я смотрела на него так пристально, что заболели глаза.
– Какие сейчас оценки у Эффи? – спросил Тони. – Есть улучшения?
– Боюсь, на этом фронте почти без перемен, – отозвался Райан. – Она стабильно получает «С» по языку и литературе, а вот по истории, обществоведению и географии оценки скачут.
Да, это Стивен. Сто процентов. Стивен, Райан… неважно, как себя называет. Это он.
