Капитан вошел в дом, сел на табурет у двери и снял ботинки.
– Как прошел день? Миссис Мак-Викарс? – позвал он.
Она не отозвалась. Он пошел ее искать и увидел на столе письмо.
Доменика стояла в дверном проеме.
– Я больше никогда их не увижу, – тихо произнесла она.
Шлифовальный круг издавал пронзительный скрежет, пока Ромео Сперанца аккуратно полировал рубин. Огранщик нажимал на педаль под столом, и в воздух поднималась красная пыль, а затем медленно оседала на рабочий лоток. Один карат. Огранка Перуцци. Наконец он поднес камень к послеполуденному свету, проникавшему через полуподвальное окно. Рубин был цвета бургундского вина, настолько яркого и насыщенного, что казался багровым. Он потер камень кусочком ткани, зажав его между большим и указательным пальцами.
Аньезе взяла отполированный рубин и опустилась на колени, чтобы вернуть его в сейф, встроенный в пол.
– Ромео, твои туфли.
Сперанца посмотрел на свою обувь. Красно-коричневая кожа была покрыта станочной пылью. Он вытер руки о тряпку, засунутую в задний карман рабочих брюк.
– На
– Мне прямо сейчас пойти?
– Ну, сами они не почистятся. – Губы Аньезе сложились в подобие улыбки. – Только возвращайся быстрее. И не заходи в бар. Я бы пошла с тобой, но мне надо испечь халу к шаббату.
–
Он застегнул жилет и отправился вдоль канала на площадь. Небо над его головой почти не отличалось от тускло-синей поверхности воды. Он прошел мимо сетчатых корзин, привязанных к деревянным столбам и наполненных мелкой серебристой рыбешкой. К пятничному ужину уже жарились на гриле кефаль и сардины, и воздух постепенно наполнялся запахом дровяного дыма.
С крыши церкви Святого Филиппа смотрела вниз из-под тяжелых век высеченная из мрамора черная Мадонна. У стены стоял солдат-чернорубашечник, держа руку на прикладе винтовки, висевшей у него на плече. Сперанца подумал, что еще недавно в Венеции не было ни охранников, ни оружия. Теперь город заполонили солдаты в самодельной форме, их уже было больше, чем голубей.
На площади толпились торговцы со всех концов света, их бойкие голоса эхом отдавались от стен домов. Покупатели сновали между рядами в поисках особых сокровищ. Продавцы тем временем изощрялись в демонстрации товаров – серебра, тканей, кожаных изделий и керамики, – надеясь распродать все до захода солнца. Сперанца прошел мимо рядов с текстилем. Монахини в синих облачениях и белых накрахмаленных уборах выбирали шерстяную ткань, пытаясь договориться с шотландским торговцем. Они так оживленно спорили, что Сперанца едва слышал собственные мысли.
– Чистка и полировка? – уточнил мальчишка. – Шесть лир.
–
– Ваша жена – красивая женщина.
– Ты обо всех венецианках так говоришь? Откуда ты?
– Из Эфиопии.
– Страна белого песка и сапфирового океана.
– Точно! Бывали там?
