<p>Рубен Аракелян</p><p>Добро пожаловать домой</p>Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED)
В оформлении обложки использована иллюстрация:
* * *5 июня 1541
Ровно неделя прошла с того дня, как за горизонтом исчез золотой берег Масатлана, которому суждено навсегда остаться в моей памяти. Там, на раскаленном безжалостным солнцем песке, я узрел истинную природу человека. Без малого три десятка лет я был слеп. Покинуть этот мир, который помогал разрушать, под знамением Короля и нашего Господа, было единственным из оставшихся желаний. Но как же трудно это сделать. Изумительный мир, прекрасный, такой живописный и такой странный. Который никогда больше не будет прежним. Мы залили его кровью, чтобы на удобренных ею песках и камнях проросла великая цивилизация. Как удивительно просто исказить слова Господа, прикрывшись ими, будто щитом. Знал бы он, куда и на какие дела поведут эти слова людей… Наверно, и вовсе не произносил бы их никогда. Все то, с чем боролся сын Господень Иисус, чему всячески противился, и за борьбу с чем отдал свою жизнь, все это вернулось спустя полторы тысячи лет. И вернулось именно сюда, за бескрайний океан.
Три судна, груженные под завязку сокровищами, вышли с нами из порта Масатлана пятого мая сего года. На одном из них, под красным знаменем геройски вернется, либо постыдно бежит домой тот, чье имя проклято среди местных обитателей. Уже завтра мы пройдем Панамский перешеек по пути из записей Нульеса де Бальбоа, и навсегда распрощаемся с ним. Нам же останется завершить еще одно дело, о котором я буду вести записи здесь, в этом дневнике. Дело, подобного которому никто не знал никогда прежде. Может статься, что мне придется сжечь эти записи, и я лишь зря трачу на них время. Но куда-то же его нужно тратить.
Он закрыл книгу и осторожно погрузил ее в герметичную упаковку, которая, издав похожий на шипение звук, выпустила весь проникший вовнутрь воздух.
– Не надоело?
– О чем ты? – спросил юноша, убирая переливающуюся в люминесцентном свете упаковку в ящик.
– Об этой писанине конечно, о чем еще? Ты уже должен был выучить все наизусть.
– А с чего ты решила, что еще не выучил? Тебе же не надоедает целыми днями пялиться в монитор. Эта, как ты выразилась, писанина очень пригодится нам, когда прибудем на место.
Он встал со своего кресла и, размяв спину, подошел к небольшому монитору, закрепленному на стене.
– А этот код пригодится нам, чтобы выбраться оттуда, когда придется уносить ноги.
– Эти слова я точно успел выучить наизусть, – сказал юноша, активируя экран, – эй, Гейб, есть новые данные?
На мониторе появилось лицо, отрешенно смотревшее в камеру. Лицо, которое, если не быть с ним хорошо знакомым, вполне походило на статичную картинку, причем рисованную. Идеально ровные черты, абсолютная симметрия, все это вместе до момента движения мимических мышц можно было принять за искусно исполненный бюст, идеализирующий человека со всеми его привычными внешними недостатками.
– Их огромное количество, но ничего важного. Пока все обстоит именно так, как мы и предполагали.
– Хорошо. Проверь еще раз расчеты, и дай знать, если появится что-то интересное.
– Понял. Ты там как? Не скучаешь?
– Варп не гудит, – ответил юноша, – так что, я даже сумел вздремнуть.
– Долго нам еще? – спросила девушка, не отрываясь от своего компьютера.
