Оливье Лонисто – хулиган и школьный развлекатель, который не может прожить день без какой-либо пакости. Эльвира Диасс – отличница, модница и радость учителей, хотя и имеет скверный характер. Семнадцатилетних подростков связывает то, что они одноклассники, и у обоих проблемы в отношениях как и с родителями, так и с другими людьми.Однажды ребята встречают старуху, которая оказывается оборотнем, закрывает подростков в психбольнице и планирует выбить из них всю дурь. Чтобы добиться доверия нечисти и сбежать, Оливье и Эльвира решают играть по её правилам и выполнять задачи, что она даёт, например, съесть человеческое сердце. Другие безумцы только усложняют побег. Приходится многих убить, впрочем, случайно.В ужасном здании пленники понимают, насколько они похожи – единственная поддержка друг для друга. Они быстро становятся товарищами, но кто знает, во что перерастет союзничество.В чем тайна психбольницы? Может, её смысл не в исправлении?Содержит нецензурную брань.
========== 1. Наказание для проблемных подростков ==========
Действие происходило в стране Нориэлтта, в городе Лэннэр.
Третье мая.
Директриса, Раэлла Шмидт, сидела за столом в кабинете, пару минут назад вызвав неприлежного ученика. Хулиган явился и в тот момент вальяжно крутился на стуле перед Раэллой, откинувшись на спинке и по-царски разложив руки. Это был немного худой, но подтянутый парень семнадцати лет, Оливь'e Лонисто. Он учился в одиннадцатом, выпускном классе на оценку «удовлетворительно». Лонисто далеко не самый глупый и ленивый юноша, но однако поведение оставляло желать лучшего. На светлой коже красовались последствия школьной драки: раны на щеке и ключицах, синяки на шее и лбу – но они были не столь серьезными, не опухали, не воспалялись.
Ученик смахнул с овального лица кудрявый локон насыщенно-рыжих волос и, не обращая и малейшего внимания на Раэллу, открыл банку энергетика и отхлебнул.
– Что ж, начало оставляет желать лучшего. Энергетики запрещены в школе, – Раэлла поправила очки. – Имей совесть и хотя бы здесь не пей.
– Лады, – хулиган поставил наполовину полную банку рядом с Раэлой. Та закатила глаза, взяла её и выбросила.
– Другой мне потом купите, – ученик с обидой хмыкнул прямым носом, скривил пухлые губы и свел к переносице темные брови, мимика у него была достаточно хорошо развита.
Оливье расслабился и сосредоточился на директрисе – тридцатилетней плотной женщине с белыми волосами, затянутыми в пучок, потом бегло осмотрел грамоты, висящие позади нее на стене, и награды, расставленные в шкафу. Директриса состроила каменную мину и по-деловому сложила руки на столе.
– Лонисто, я действительно прошу отнестись к данной дискуссии резонно, при ином раскладе мне придется тебя исключить. Меня оповестили о вашей очередной драке с Джоном Уайтом. Ты ведь понимаешь, что это повод привлечь к уголовной ответственности?
Директриса утверждала в настолько официальном тоне, что казалось, будто она всю жизнь готовилась.
– Ну, я не виноват – каждый раз, как я вижу его рожу, на ней загорается «набей меня»! – воскликнул Оливье, словно фраза его полностью оправдывала.
Раэлла с унынием закрыла лицо документом. Пускай и не собеседница это говорила, она вс"e же постыдилась.
– Мне бы хотелось встретиться с твоим отцом, потому что дальше я не собираюсь терпеть твои выходки. Я пару раз вызывала его в школу, но он постоянно не находит время. Не волнует будущее ребенка?
– Может, лучше мать? – предложил Оливье и показал на пустое пространство рядом: – Вот же она!
– Не надо шутить над чьей-то смертью, тем более родителя – это очень низко. Я была с Катти знакома, она хороший человек.
Мать умерла полгода назад.
– Ну да, она при жизни успела наплевать мне в уши, что вы её задолбали. Вы знали мою мамку не так хорошо, как я. Не знали, в какого тирана она превращалась дома, какими оскорблениями меня крыла.
– С таким сыном ей простимы любые недостатки, ты невыносим.
– Господь, должно быть, уже простил, не переживайте.
– Ты скоро вступишь во взрослую жизнь, но по-прежнему дерзкий мальчишка, не готовый к самостоятельности.
– Вау, – Оливье выставил большой палец, одобрительно кивнул: – Сильно сказано, вы репетировали?
– Тебе не наскучило кривляться? Не пора ли повзрослеть и стать серьезнее?
– И типа вас сурово морали зачитывать? А повторите их, но с улыбкой, а лучше сарказмом! Обещаю, понравится же. Я однажды попробовал, теперь никак не остановлюсь.
– А стоило бы. Как насчет поменяться, начать жить правильно? Из тебя же может вырасти кто-то нормальный, даже успешный. Всё зависит исключительно от твоих стараний. Одумайся, пока не поздно. Приложи усилия. Мы сами строим себя. Не закапывай личность.
– Я живу правильно. Клянусь, положив руку на сердце, что учу уроки десять часов в сутки, занимаюсь волонтерством и помогаю инвалидам-колясочникам переходить дорогу, – и ухмыльнулся. – Пф-ф, самому смешно.
Раэлла забыла о прежнем официозе, не сдержалась, и у нее вырвалось шепотом неприличное «бля-я…». Уловив мат за собой и то, что школьник распознал его, женщина сразу неловко прикрыла рот документом и на миг отвернулась.
– Не парьтесь, свои-свои, – усмехнулся Оливье, директриса продолжила беседу в прежней манере:
