Но все таки кое-что случилось, когда я возвращалась сегодня домой. Как обычно, повернув на свою улицу, я проходила мимо детской площадки, на которой резвилась детвора. Их родители вовсе не следили за своими чадами. Казалось, что только здесь они могли отдохнуть от детских памперсов и криков, потому наслаждались этим моментом, как могли, «забыв» о детях на время. Слушав какую-то музыку в наушниках, я невольно погрязла в своих размышлениях, как вдруг мою голову сковала жуткая боль, схожая на мигрень. Но эта была не она. Повернувшись в сторону, я заметила маленького мальчика лет пяти, скатывающегося вниз по спиральной горке. И тут что-то с новой силой ударило в голову. Я узрела картину прям перед своими глазами: мальчик скатывается с горки, его мама сидит в телефоне на лавочке меньше чем в пяти метрах от него, не обращая на сына никакого внимания. В это время к ребенку подходит мужчина в серой толстовке с капюшоном, закрывающим его лицо. Он хватает мальчика и уходит с ним с детской площадки. Никто не видит этого. Мальчик и мужчина растворяются в воздухе, а затем я открываю глаза…
Все нормально, я все на той же площадке. Мальчик скатился с горки и собирается вновь взобраться на нее. Его мама сидит там же, где я и
– Оп, поймала! – говорю я с улыбкой на лице, глядя в сторону дерева. Силуэт разворачивается и уходит с площадки. Эту картину замечает мама ребенка и подбегает к нам.
– Господи, вы спасли моего мальчика. Если бы не вы, я бы больше не увидела его. – Она берет сына из моих рук себе и начинает плакать. – Какая же я дура! Прости меня, малыш, – произносит она и уходит, напоследок поблагодарив меня слегка дрожащим голосом. Я не могла прийти в себя еще минут пять, не понимая, что только что произошло. Я же видела это, но как? Я точно знаю, что видела. Я спасла этого мальчика…
Всю дорогу домой эти мысли вертелись в моей голове. Только зайдя в свою комнату, я словно вернулась в реальность. Стащив черную тканевую сумку с плеча, я кладу ее на стул, стоящий рядом с письменным столом, оставшимся от прежних жильцов. Сев на скрипучую кровать, я пытаюсь найти логичное объяснение тому, что случилось…
Я захожу на кухню. Меня обдает легкое тепло, исходящее из духовки, где готовится, судя по запаху, курица. Диган стоит у плиты и что-то тушит в сковороде. Запах чего-то жаренного наполняет всю комнату. Я вдыхаю этот аромат, и мой живот начинает сводить легкий спазм. На лице прорисовывается улыбка, а я вся в предвкушении этой божественной еды. Мой дядя очень хорошо готовит. Я бы смело назвала его Богом Кухни, при том, что особо сравнивать мне не с кем.
– Что готовишь? – спрашиваю я с изрядной ноткой любопытства в своем голосе.
– Пробовать не дам! – говорит он с усмешкой. – На обед у нас запеченная курица и овощное рагу, если можно это так назвать, – после Диган помешивает овощи, отчего образуется новая порция вкусного запаха. – Извини, у меня не сильно получается презентовать что-то, – извиняясь, произносит он.
– Для того, чтобы мне снесло голову от твоей еды, вполне хватает и аромата, – смеюсь я, а он подхватывает, после чего вся кухня наполняется теперь уже нашим смехом.
– Ты в последнее время… – начал дядя, но потом оборвался на полуслове.
– Что я?
– Ты словно бы сама не своя, – договаривает Диган. – Уже последние дней пять–шесть, – он замолкает, дожидаясь ответа, пристально уставившись на меня, казалось, забыв об овощах, слегка подгорающих на огне.
– Может…может быть… – пытаюсь придумать быстро что-то на ходу, – это переезд так сказался на мне, – делаю фальшивое предположение я.
– Спустя почти три недели с приезда? Не ври мне, Адрина. Только не мне.
– Ты же знаешь, я не стала бы врать тебе, – вру я. Да, это уж точно сарказм жизни. Врать о том, что я не соврала бы. – Я пойду постираю рабочие вещи на завтра. А ты пока доготавливай, – говорю я и выхожу из кухни.
Войдя в ванную комнату, я потихоньку закрываю дверь. Мне становится немного не по себе. Дыхание словно перехватило. Я приближаюсь к большому зеркалу, висящему над раковиной, и гляжу в него. Резкая боль бьет в голову. Я понимаю, что
