Помню, я сидела на полу в ее комнате и тихо рыдала. Тогда я узнала об изменах отца. Элисон аккуратно слезла с кровати и подсела ко мне. Она стала утирать своей футболкой мое лицо, крепко обнимая. Это был первый раз, когда кто-то из нас рыдал в присутствии другого. Элисон было пятнадцать – она еще не понимала, что значит столкнуться с ситуацией, когда ты никак не можешь помочь человеку. Единственное, что тебе остается, это сидеть и вытирать его вновь накатывающиеся слезы. Маме я так и не решилась рассказать. У нее в последние годы были проблемы со здоровьем. Она часто болела, и такая новость не только бы подкосила ее, но и могла вовсе лишить семьи. И хоть в глубине души я ненавидела отца за предательство, их с мамой развода мне не хотелось. Я надеялась, что папа бросит Розали, свою любовницу, но он и не собирался. Я прождала три месяца, пока мое терпение не лопнуло. Когда мама снова слегла в больницу, и Дэмиан навещал ее, мы с отцом остались наедине. Я рассказала ему про все: про то, как я увидела его с Розали у нее дома, о том , что знаю, на Рождество он был не на работе, а у нее, и что ненавижу его за это. Но маме не расскажу.
– Не хочу, чтобы она страдала из-за тебя! – помню, кричала я.
Отец орал в ответ:
– Ты ничего не знаешь, Джо! Какого это – любить кого-то по настоящему.
– То есть ты нас не любил? – со слезами произнесла я, зачем-то сжав кулаки со всей силой, что у меня была. Наверное, это своеобразная защитная реакция. Я кипела так, словно моей злости не было предела.
– Нет, малышка, я всегда вас любил и люблю, особенно тебя. Но я никогда не был готов к браку, к детям, как и твоя мама. Мы старались стать лучшими родителями для тебя, правда. Но вся эта семейная жизнь была решением твоей матери. Не моим! Я не хотел всего этого. Я не жалею, что у меня есть ты и твой брат. Но все эти годы я страдал. Жил как будто не своей жизнью. Я столько лет играл чью-то роль. Я много раз пытался поговорить об этом с Одри, но все, что она делала – это устраивала скандалы. Я виноват, что не подхожу для этого? С самого начала она знала, какой я. Знала, что я не собираюсь заводить семью. Одри тоже всего этого не хотела.
– Но она повзрослела, а ты, видимо, нет, – перебила я отца. – Мама столько впахивала, чтобы стать хорошей матерью и классной женой, хотя сама этого не хотела. Она переборола себя, потому что понимала: ребенок остался без матери, у него никого нет. А ты как не мог тогда стать полноценным мужем и отцом, так за все эти шестнадцать лет и не сумел, – после своих слов я получила пощечину.
– Не смей так разговаривать со мной!
– Точно! С тобой же понимающе может говорить только Розали, да? Так почему бы тебе не свалить к ней? – в этот момент отец взялся за голову. По его взгляду можно было понять, что он не знает, как ему быть.
Когда Адам направился на кухню, находившуюся позади меня, я остановила его и начала что-то невнятно орать, пытаясь уколоть словами побольнее. Он старался убрать мою руку, но я зарядила ему пощечину в ответ:
– Приятно? – проговорила я.
Он ничего не сказал и пошел дальше, но я не давала ему шанса зайти на кухню. Я орала и била его, как могла. Меня было не остановить. Какие только гадости я ему не наговорила: «Предатель! Сволочь! Животное! Я ненавижу тебя! Мы все будем ненавидеть тебя!». В какой-то момент мне показалось, что у отца навернулись слезы. Тут, наконец, вернулся Дэмиан. Он принялся оттаскивать меня:
– Джо! Джо! Ты что творишь? Прекрати! Это твой отец!
– Он мне не отец больше! Я не хочу быть дочерью этого предателя!
– В каком смысле предателя? Адам? – недоумевая, мой брат перенес свой взгляд на отца, надеясь на объяснение.
Но все, что смог сделать отец, это, извиняясь, посмотреть на нас и уйти смывать кровь со щеки от царапины, которую я ему оставила.
– О чем ты Джо? Что он сделал? – пытался разговорить меня Дэмиан, а я стояла с каменным лицом и проступающими слезами. Затем рванула к двери и выбежала из дома. Я бежала со всей силы и кричала что есть мочи.
Угадайте, к кому я пошла? Правильно, к Элисон. Она дала мне теплый чай и завернула в плед. Конечно, как истинной подруге, ей хотелось узнать, что случилось. Но в первую очередь ее волновало мое состояние. Поэтому Эли дала мне время прийти в себя. Я сидела с кружкой в руках, не шевелясь где-то минут двадцать. Все это время она не отходила от меня. Потом еле-еле я нашла в себе силы, чтобы встать. Аккуратно подойдя до двери и открыв ее, я устремилась на кухню за печеньем ее мамы. Оно было восхитительным, из песочного теста с шоколадной крошкой и глазурью сверху. Элисон выглянула из своей комнаты и увидела меня, сидящую за столом на кухне и пьющую чай с печеньем. Она подошла ко мне и, наконец, спросила:
– Что случилось?
– Мой папа изменяет маме, – ответила я без особых эмоций. Казалось, меня это больше не удивляет.
– Как? Ты говорила с Одри?
– Нет. Я не могу. Мама этого не выдержит.
– Как давно ты знаешь об этом, Джо? – продолжала меня расспрашивать Элисон.
– Уже несколько месяцев. И сегодня решилась поговорить с Адамом.
